Воитель
Шрифт:
– От замка Данвеган? Отсюда морем совсем близко.
– А пешком?
– О, не знаю. Возможно, понадобится день или даже больше, – ответила Кейтлин. – Идущая вдоль берега тропинка начинается сразу за домом, в котором вы поселились, но я никогда не ходила по ней до самого Данвегана.
Люди, живущие на островах, редко путешествовали пешком, если можно было воспользоваться лодкой.
– А почему ты спрашиваешь? – удивилась Кейтлин.
– Просто хочу быть уверенной, что мы на безопасном расстоянии от логова предводителя Маклауда. – Мойра подмигнула ей. – Понимаешь, я была воспитана на сказках о том, что этот
– Нам рассказывали, что он предпочитает есть детей Макдоналда зажаренными, – рассмеялся Нейл, лежавший позади них на кровати.
Обернувшись, Мойра улыбнулась ему, благодарная за то, что он отвлек внимание Кейтлин. Ее кузен превратился в обаятельного молодого человека, и она была рада снова поближе сойтись с ним.
– Куда это подевались все девушки? – поддразнила его Мойра.
– Все женщины Маккриммонов от двенадцати до восемнадцати лет сегодня уже побывали в моем доме, – откликнулась Кейтлин. – Они и сейчас оставались бы здесь, если бы я не разогнала их перед ужином.
– Мне тоже пора идти, чтобы ты могла спокойно лечь спать, – сказала Мойра. – Если только ты не считаешь, что мне следует остаться, чтобы не было лишних разговоров.
– Пока Нейл не в состоянии ходить, думаю, он не представляет для меня угрозы, – подавив улыбку, ответила Кейтлин.
– Я никогда не стану навязываться девушке, – с таким оскорбленным видом заявил Нейл, что Мойра не рискнула встретиться взглядом с Кейтлин из боязни рассмеяться.
– И кроме того, здесь моя бабушка.
Мойра взглянула на старую женщину, уже несколько часов похрапывавшую в углу на соломенном тюфяке, и на этот раз все же рассмеялась. Она тут же осознала, что не может вспомнить, когда смеялась последний раз, – и обрадовалась. Значит, жизнь продолжается.
Дункан появился в дверях, когда Мойра надевала старую накидку, которую одолжила ей Кейтлин.
– Добрый вечер, – обратился он к Кейтлин и Нейлу, а потом взглянул на Мойру. – Пойдем.
Судя по угрюмому выражению его лица, он все еще думал о том, что рассказала старуха о его отце.
– Ты после завтрака что-нибудь ел? – спросила у него Мойра по дороге к их дому.
– Несколько женщин приносили мне еду, пока я заделывал смолой протечки в лодке.
Некоторые вещи не менялись. Мойра вспомнила, как в Данскейте женщины всегда приносили Дункану еду, надеясь привлечь его внимание.
– Мне очень жаль, что твой отец повел себя недостойно.
– Всегда лучше знать правду. – Дункан бросил ей косой взгляд, который вынудил бы попридержать язык более слабую женщину. Но Мойра решила подбодрить его:
– Знаешь, Дункан, ты совсем не похож на него.
– Хм-м.
Остальную часть короткого расстояния они прошли в молчании, а когда подошли к дому, Дункан заставил ее ждать снаружи, а сам с кинжалом в руке вошел внутрь.
– В этом нет необходимости, – заметила Мойра, вешая одолженную ей накидку на крючок у двери.
– Это обязанность мужчины. – Стоя на коленях у очага спиной к ней, Дункан разжигал огонь.
– Не все мужчины так поступают, – возразила она. – Думаешь, Эрик будет ценить безопасность других выше своей собственной? Шон никогда этого не делал.
Дункан продолжал ворошить угли, поэтому она придвинула табурет ближе к нему. Свет огня придавал теплый красноватый оттенок его густым темно-рыжим волосам, но выражение
его лица оставалось холодным.– Ты – это ты, Дункан Макдоналд, и вина твоего отца – не твоя вина.
– Это понятно, – не глядя на нее, заговорил Дункан. – Но ты пойми: как бы отчаянно я ни старался быть другим и что бы ни делал, в моих жилах течет его кровь. И этого уже не изменить.
Непроизвольно потянувшись вперед, Мойра погладила его пальцами по щеке, ощущая, как под грубой щетиной напрягаются у него мускулы, и не успела отодвинуться, как Дункан, закрыв глаза, накрыл ее руку своей, а потом, повернув голову, запечатлел у нее на ладони поцелуй, от которого у Мойры вверх по руке побежали теплые мурашки.
Затем он заглянул ей в глаза, и в его взгляде горело желание, подобное обжигающему огню, который поглощал воздух в комнате. Совершенно очевидно, что Дункан больше не думал о своем отце.
Как она могла забыть, даже на мгновение, все зло, которое Дункан причинил ей? Он казался таким честным и заслуживающим доверия и все-таки бросил ее. Теперь вот появился снова. И вроде бы все как раньше. Но женщине очень легко принять вожделение мужчины за истинное чувство.
– Меня влечет к тебе, ты хорошо это знаешь, – хриплым голосом и даже как будто угрожающе произнес Дункан. – Мне не нужно твое сострадание, и если ты не будешь осторожна, я по ошибке могу принять его за то, что мне необходимо в данную минуту.
Дункан отчаянно хотел ее, но и Мойре тоже кое-что требовалось от него. У нее внутри шевельнулась тревога. Мойра понимала, что это может дорого обойтись ей, но должна была хотя бы предпринять попытку.
– Отведи меня в замок Данвеган за моим сыном.
– Ты хочешь отправиться в крепость Маклауда? – Дункан отодвинулся от нее. – Нам нельзя этого делать.
– Почему? Нейл, очевидно, уже вне опасности, и ты, безусловно, можешь оставить его здесь, а меня отвести в Данвеган.
– Было бы полным безрассудством Макдоналду со Слита добровольно отправиться в замок Маклауда, – возразил Дункан, повысив голос. – На всех островах нет более мощной крепости, чем Данвеган. И к тому же ты даже не знаешь, там ли твой сын. Он с таким же успехом может быть на острове Харрис.
Но Рагнелл скорее всего в Данвегане, и если существует хотя бы вероятность, что он находится там, Мойра должна прийти к нему.
– Тебе не нужно входить со мной в Данвеган. Просто доведи меня туда, откуда виден замок, и оставь там.
– Оставить тебя там? – с оскорбленным видом повторил он и положил руки Мойре на плечи. – Когда я благополучно доставлю тебя и Нейла домой в Данскейт, я поговорю с Коннором, и мы придумаем, как вернуть тебе твоего сына. А пока что не надо делать резких движений.
Дункан ожидал, что Мойра продолжит спорить, хотя это все равно было бы бесполезно, но она, глядя ему в глаза, потянулась назад и распустила волосы. Их блестящая темная масса рассыпалась у нее по плечам, и запах летних полевых цветов вызвал у Дункана такие яркие воспоминания, что у него едва не подкосились колени.
Дыша все отрывистее, Мойра провела кончиками пальцев по голой коже над вырезом платья и, добравшись до ложбинки между грудей, водила пальцем вокруг небольшого бантика в середине лифа платья. Дункан смутно догадывался, что у него раскрывается рот, но ему не хватало сил закрыть его.