Воин
Шрифт:
Шотландец замялся:
— Кажется, что каждый раз, когда я оставляю Катарину одну, она находит неприятности на свою голову.
Кэт ответила ему негодующим взглядом:
— Я не… — начала она, но затем выражение ее лица смягчилось, как будто девушка пересмотрела свои слова. — Не часто.
Мак-Аллистер рассмеялся, признательный за то, что Катарина, по крайней мере, сознает истинное положение вещей.
— Я буду хорошенько за ней присматривать, — сказал Брайс с кривой усмешкой. — А если она устроит какую-нибудь неприятность, я ссажу ее с лошади и свяжу веревкой.
Теперь
— Ты, маленький разбойник! Я это запомню!
Юноша широко улыбнулся.
Локлан удерживал своего пританцовывающего жеребца на месте, пока Брайс не отвел женщин в укрытие подальше от дороги. Убедившись, что никто их не видел, горец, увлекая за собой Бракена, поскакал к расположившимся неподалеку торговцам.
Как и предсказывал его спутник, на перекрестке стояли три тележки продавцов в разнос, набитые разным товаром. Шотландец остановился у первой, к которой они подъехали. В ней лежали разные изделия из металла, включая несколько небольших мечей.
Вот они-то были очень кстати.
Спешившись, Мак-Аллистер взял один из мечей в руки, чтобы оценить его сбалансированность и лезвие клинка. Довольно топорно сделанное оружие больше подходило для пехотинца и не годилось для благородного рыцаря. Но это было лучшее из того, что они могли достать, пока не доберутся до ярмарки.
Локлан заплатил продавцу, а затем подошел к следующему торговцу.
Бракен следовал за ним, ведя в поводу коней.
Горец протянул ему купленный меч.
— Спасибо, — сказал англичанин.
— В Руане я достану для тебя что-нибудь получше.
— Поверь, это самый прекрасный клинок во всем королевстве.
Мак-Аллистер понял, что Бракен имел в виду. Если у тебя что-то отбирают, то ты рад возвращению любого подобия отнятого.
— Не желаете ли купить отрез красивой ткани для своей любимой леди? — окликнула их старая карга от своей тележки. — Лучших узоров и не найти, милорд. Подойдите и убедитесь.
Локлан послал ей очаровательную ухмылку:
— Нам нужна лошадь, добрая женщина.
— Вы сказали лошадь? — из-за повозки старухи выступил пожилой мужчина. — Что ж, мне как раз только что досталась одна от предыдущей сделки. Что вы предложите взамен?
— Деньги… Если животина того стоит.
Продавец знаком пригласил Мак-Аллистера обойти повозку, к которой сзади были привязаны три лошади. Самая крупная из них была гнедой масти с белой звездой на лбу.
— Это мерин, — пояснил барышник. — Слегка недокормленный, но все-таки здоровый.
Продавец был прав: коня не мешало бы откормить, но в остальном он казался крепким.
Лэрд обменялся вопросительным взглядом со своим вассалом:
— Что думаешь?
Бракен пожал плечами:
— Богатому как хочется, а бедному как можется.
Это верно. Локлан вынул кошель и расплатился с торговцем. Взяв за поводья свое новое приобретение, он заметил, что его спутник отступил в тень, завидев приближающихся всадников.
Продавец кинул украдкой взгляд на дворянина, скачущего впереди. Это был тучный мужчина лет двадцати пяти. По реакции торговца было очевидно, что тот уже раз-другой имел ссоры с этим аристократом
и терпеть его не мог.— Доброго дня, милорд, — угодливо поздоровался барышник, но знатный сноб лишь презрительно усмехнулся и продолжил свой путь.
— Хвала Богу, не остановился, — негромко заметила старуха. — На прошлой неделе он отобрал у нас весь навар. Сказал, в счет уплаты налогов. Но я подметила, что у него появились новые башмаки и туника, отороченная мехом, в то время как мы едим гнилую капусту.
Мак-Аллистер не пошевелился, пока дворянин и его эскорт не проскакали мимо, удостоив его и торговцев лишь взглядом. Когда кавалькада скрылась вдали, Бракен подошел, взял мерина под уздцы и повел его к их лошадям.
— Это был твой друг? — многозначительно спросил его горец.
— Даже больше… Заслуженный клиент.
Шотландец ухмыльнулся:
— Поужинали вместе на прошлой неделе?
— Вообще-то, всего две ночи назад. Слишком недавно, и я уверен, что он еще помнит мое лицо.
— Путешествуя с тобой в Руан, я напрашиваюсь на неприятности?
— Скорее всего.
Мак-Аллистер покачал головой. Благоразумней было бы предоставить Бракена и его семейство самим себе, но горец был не таким человеком. Попавшему в опалу аристократу нужно вернуться к нормальной жизни, а этого не случится, если англичанина вздернут на виселицу за преступления, которые его вынудили совершить.
— Нам лучше держаться лесной чащи, — предложил Локлан.
— Абсолютно согласен. В любой момент еще кто-то из моих клиентов может организовать засаду, чтобы меня поймать.
В глазах Бракена безошибочно читалось веселье.
— Уж слишком ты наслаждаешься происходящим.
— Горечь может во многом лишить радости, но она же одаряет тебя богатым чувством юмора. Так как именно это чувство в последнее время служило мне основным источником развлечения, я склонен наслаждаться подобными моментами.
Мак-Аллистер решил, что не стоит винить англичанина за такую позицию. Ведь лэрд и сам ценил юмор в любой ситуации, а еще он заметил, как англичанин вложил в руку пожилому торговцу, продавшему мерина, маленький мешочек с монетами, полученный от Локлана ранее в уплату за службу.
Когда они вернулись к оставленным спутникам, то обнаружили женщин и Брайса сидящими на земле и играющими в кости, чтобы скоротать ожидание. Горец замер, захваченный этим зрелищем. Раньше он не мог даже вообразить благородную леди, не говоря уже о принцессе, которая настолько в ладу с собой, что снизошла до такой вульгарной игры, да еще и сидя на земле. Но эти две дамы, Катарина и Джулия, действительно от души наслаждались происходящим.
Бракен отвесил Кэт легкий поклон:
— Ваш конь ожидает вас, миледи.
Принцесса улыбнулась и вскочила на ноги, чтобы осмотреть лошадь.
— И прекрасный конь, надо сказать, — заметила она, похлопала лошадь по морде и погладила ее шею. Животное, казалось, абсолютно не возражало против такой демонстрации расположения к нему новой хозяйки. Локлан, конечно, не винил коня за это, ведь и сам был бы не прочь получить немного ласки от этой необычной женщины.
Шотладнец вытащил из седельных сумок мешок с фуражом: