Водопад
Шрифт:
– Поэтому вы его купили?
– Для меня этот стол – свидетель становления современной хирургии как науки, а история хирургии – это история Эдинбурга. – Девлин засопел, потом вздохнул. – Честно говоря, я очень скучаю по своей работе, инспектор.
– Я бы по вашей, наверное, не скучал.
Отвернувшись от портрета, они не спеша двинулись к выходу.
– В каком-то смысле я чувствовал себя избранным. Извлекать наружу то, что сокрыто в этой животной оболочке… Дух захватывает! – Словно в подтверждение своих слов, Дональд Девлин ударил себя кулаком в грудь.
Ребус от комментариев воздержался.
В мраморном вестибюле Девлин снова повернулся к нему.
– Послушайте, инспектор, мне в голову пришла одна мысль… Что, если вам принять участие в сегодняшней вечеринке? Время еще есть, съездить домой и переодеться вы вполне успеете.
– Боюсь, эта идея мне не очень улыбается, – покачал головой Ребус. – Как вы сами сказали, заслуженные и маститые патологоанатомы соберутся здесь, чтобы говорить о работе, и только о работе.
Кроме того, мог бы добавить Ребус, у него не было смокинга, не говоря уже о регалиях.
– И все же я уверен, что скучать вам не придется, – не отступал Девлин. – Возможно, – учитывая предмет, о котором мы с вами только что беседовали, – вы даже сумеете извлечь пользу из наших цеховых разговоров.
– Это как? – удивился Ребус.
– На прием приглашен священник Римско-католической церкви. Он собирается прочесть доклад о дихотомии плотского и духовного в человеке.
– Вот, я уже ничего не понимаю! – шутливо пожаловался Ребус.
Профессор Девлин улыбнулся.
– Мне кажется, инспектор, вы просто притворяетесь. Впрочем, учитывая специфику вашей работы, умение притвориться невежественнее, чем вы есть на самом деле, не только простительно, но и желательно.
Ребус в ответ неопределенно пожал плечами, что можно было понимать и как «да», и как «нет».
– Этот священник, про которого вы упомянули, – сказал он, – случайно, не отец Конор Лири?
Глаза Девлина удивленно расширились.
– Вы знакомы? Тем более вы должны присоединиться к нашему скромному празднику.
Ребус задумался.
– Может быть, я и загляну на полчасика, чтобы промочить горло перед ужином, – сказал он наконец.
Когда Ребус вернулся в Сент-Леонард, Эллен Уайли была не на шутку сердита.
– Боюсь, – сказала она, – что у нас слишком разные понятия о перерыве.
– Я кое-кого встретил, – сказал Ребус вместо извинения.
Эллен ничего не добавила, но он знал, что она просто сдерживается. Ее лицо оставалось напряженным и хмурым, а в том, как она схватилась за телефонную трубку, читалась крайняя степень раздражения. Быть может, ей хотелось, чтобы Ребус извинился по-настоящему или похвалил ее успехи.
Некоторое время Ребус молчал. Когда Эллен в очередной раз едва не сбросила аппарат на пол, он сказал:
– Ты нервничаешь из-за той пресс-конференции?
– Что-о?! – Она швырнула трубку.
– Послушай, Эллен, я вовсе не хотел…
– Не смей обращаться со мной как с девчонкой, черт бы тебя побрал!
Ребус умиротворяющим жестом поднял обе
руки.– О'кей, о'кей, теперь буду обращаться только как с сержантом Уайли.
Она наградила его свирепым взглядом исподлобья, но уже в следующую секунду выражение ее лица смягчилось. Невероятным усилием воли Эллен выдавила из себя улыбку, потом устало потерла ладонями лицо.
– Ты тоже… извини.
– И ты извини, что я так задержался. Наверное, мне нужно было позвонить… – Ребус снова пожал плечами. – Зато теперь ты знаешь мой главный секрет.
– Какой?
– Чтобы заставить Джона Ребуса извиниться, необходимо разнести вдребезги по крайней мере один казенный телефонный аппарат.
Он все-таки заставил ее рассмеяться. Правда, смех ее был не слишком веселый, и в нем по-прежнему звучали истерические нотки, но он явно принес пользу обоим, избавив от ненужного напряжения.
Через несколько минут Ребус и Уайли снова погрузились в работу.
Увы, несмотря на все их усилия, результаты были мизерными. Ребус, впрочем, посоветовал Эллен не расстраиваться – он и так знал, что начало будет нелегким.
Уже просовывая руки в рукава куртки, она спросила, не хочет ли он зайти в бар пропустить по стаканчику.
– У меня назначена еще одна встреча, – ответил Ребус. – Давай в другой раз, лады?
– Конечно, – согласилась Эллен, но, судя по ее тону, она не очень на это надеялась.
Перед тем, как отправиться в Хирургическое общество, Ребус все-таки опрокинул стакан виски с капелькой содовой, чтобы немного смягчить вкус. Он пил один, в пабе, который Эллен Уайли наверняка не знала; столкнуться с ней после того, как он отверг ее предложение, ему не улыбалось. После пары стаканчиков он мог бы начать убеждать ее, что она ошибается, что одна проваленная пресс-конференция погоды не делает и уж тем более не подводит черту под ее карьерой. Джилл Темплер, бесспорно, обошлась с ней не лучшим образом, однако Джилл была достаточно умна, чтобы не дать этому случаю превратиться в повод для длительной междоусобной грызни. Эллен Уайли была хорошим полицейским и способным детективом, и Ребус был уверен, что скоро она получит еще один шанс. Если бы Джилл продолжала шпынять Эллен, то этим только настроила бы против себя большинство подчиненных.
– Повторить? – спросил бармен.
Ребус посмотрел на часы.
– Ну ладно, – согласился он. – Только быстренько.
Этот паб нравился ему все больше и больше. Маленький, уютный, уединенный, он не имел даже вывески и располагался на углу одной из спрятанных в глубине квартала улочек, так что набрести на него посторонний человек мог только случайно. В дальнем углу зала расположилась парочка завсегдатаев. Они сидели, неестественно выпрямившись и сверля взглядами противоположную стену. Изредка они обменивались короткими, отрывистыми фразами. Над стойкой был укреплен работающий телевизор. Звук был выключен, но бармен все равно поглядывал на экран. Крутили какой-то американский триллер с бесконечными метаниями внутри серых бетонных стен. На экране то и дело возникал крупный план женщины, пытавшейся показать, как она встревожена. Не вполне доверяя способности своих лицевых мышц выразить нужное чувство, она старательно заламывала руки.