Вместо рая
Шрифт:
— Значит так, — решил он. — Еще одно вливание огня она не выдержит, потому сделай несколько коротких инъекций прямо в те области. Я сейчас пришлю сюда пару целителей, надо подправить ожоги. Ты на них не отвлекайся, твое дело — замедлить разложение. Я сам сейчас в лабораторию, попробуем то, что есть.
Перед самым повторным побегом Доминги, когда он вместе с пифией взламывал дверь в палату, у меня и моего коллеги кое-что получилось. Не совсем то, на что мы рассчитывали, но уже вполне действенный препарат. Надо попробовать хоть так!
Три дня спустя, пустующая квартира
Рассказывает Ромон. Поскольку Виллоу и Когора справлялись наверху пока без него, он решил помочь Доминге, потому что тоже хорошо знал тему научного творчества атлантов.
Так непривычно — сидеть на одном месте и только и делать, что только думать. Я не представляю, как Эл делает это постоянно — садиться в одну позу на несколько часов и думает. Я так не могу. Но на сей раз ангела чем-то не устроило кресло, возможно потому, что в нем дремала пифия. Заза отпустил её из больницы нехотя и только потому, что здесь меньше шансов нарваться на Легора. Тот все еще был зол на Эдиту, да и на Эла, если честно, тоже.
Чтобы нам никто не мешал, Доминга сбежал сюда, благо жилплощадь пустовала. Только войдя сюда, ангел сразу кинулся к холодильнику и, заглянув в него, издал торжествующий вопль. Некий Дозен позаботился о том, чтобы мы не померли тут с голоду.
Эл в данный момент сидит на пушистом ковре в таком расхристанном виде, будто только что с глобальной попойки. Какие-то дырявые в самых непредсказуемых местах штаны, расстегнутая рубашка, правый рукав которой запачкан в чем-то жирном, спутанные волосы стоят дыбом, на правой щеке отпечаток уголка страницы, под глазами тени — он уснул только вчера вечером, но уже сегодня встал ни свет ни заря. Я честно говоря думал, что он проспит как минимум сутки, но ему хватило и пяти часов. Словно заводной, честное слово…
Книги, свитки и просто листы светлой бумаги вокруг него разбросаны в совершенном беспорядке, в котором только он и разбирается. Он тут и спал, извернувшись и укрывшись крыльями.
Мое же место было на диване, перед журнальным столиком. На нем тоже было достаточно исторических и научных материалов, чтобы озадачить очень многих. Так же небольшой блокнот, куда Эл просил записывать интересные факты. Я сомневался, что мы найдем четкие указания на данную проблему, но что-то делать-то надо было.
Вчера днем к нам зашел какой-то знакомый Доминги, ангел тут же послал его с каким-то поручением. Перед самым пробуждением Доминги ангел Лерс вернулся с кипой листов в папке. Это оказались рисунки, карандашный и акварельные, даже выполненные восковыми мелками, маленькие и большие, странные, одним словом.
И пока я готовил кофе, чтобы, как выразился Эл, "прочистить уставшие мозги", Доминга разложил рисунки вокруг себя и внимательно рассматривал.
— Что это? — спросил я, ставя дымящиеся кружки на столик между ветхой книжкой и напечатанными листами.
— Помнишь Лил? Это её рисунки. Вполне возможно, что среди них есть еще пророческие… Ага, точно! Вот этот! — ангел ткнул пальцем в черно-белый карандашный набросок. Странная серая дымка, две разрушенные колонны и что-то яркое у самого основания бывшей арки.
— Это то, о чем я думаю? — уточнил я,
разгребая место рядом с Элом и усаживаясь, как ангел, по-турецки.— Смотря, о чем ты думаешь, — усмехнулся Доминга. — Но определенно, это оно. Это наша Арка, какой я её видел. Только это что такое? — он указал на небольшой круг с отходящими от него штриховыми линиями, словно лучи солнца. — Что-то сияющее, как я полагаю. Хм… Ага! Вот еще один!
Я взял в руки цветной акварельный рисунок. Цвета были весьма смазаны и контуры нечетки, но картинка была читаемой. Это был шпиль какого-то сооружения в форме полукруга, и на крыше здания были очень хорошо прорисованы сферы в руках крылатых статуй. Я сразу понял, что это шпиль Дворца. Хрустальные сферы…
— Она это все видела? — спросил я.
— Во сне, — Эл кивнул. — Она не умеет рисовать, но иногда её рукой словно кто-то другой водит. Она сама так сказала. Ой, Эдита, с добрым утром!
Я обернулся. Пифия действительно проснулась, смотрела на нас сонными и мутными глазами, ничего не понимая. Потом широко зевнула и начала распутываться из клубка, в который загнулась, засыпая. Постанывая, потягивалась и на глазах оживала.
— Так вкусно пахнет, — сказала она. — А мне можно? Пока Заза не видит.
Эл широким жестом разрешил ей выпить своё.
— Что это? — спросила Эдита минутой позже, указывая на рисунки.
— Помнишь, вчера я рассказывал тебе о девочке-прорицательнице, — женщина кивнула, — Это её рисунки. Я ищу совпадения со своими воспоминаниями.
— Хм, — Эдита встала с кресла и опустилась на корточки рядом. Отставила недопитую кружку в сторону, на ковер, широким жестом взворошила листы бумаги. — Вот этот, — сказала она минуту спустя.
Я и Эл одновременно потянулись посмотреть. Это оказался довольно странный рисунок, я даже не сразу понял, кто нарисован на нем. Это был Доминга, я и Лион. Но какие-то странные, в необычной одежде, а потом на заднем плане я разглядел Оза. Мы были в каком-то то ли туннеле, то ли в пещере, наполовину затопленной, а может это ни то и ни другое. Понять было сложно, все цвета сливались, понятными были лишь фигуры ангелов и демона.
— Я это тоже видела, только подробнее. Это какая-то пещера, и вы осматриваете стену. Но я более четче видела место, а лиц практически не запомнила.
— Что-то еще? — в задумчивости спросил ангел, откладывая и этот рисунок в сторону.
Пифия пожала плечами и принялась внимательно рассматривать каждый лист. Через полчаса у нас набралось почти три десятка рисунков, в основном акварельных, но были и карандашные и восковыми мелками.
— Ромон, а слабо найти нитки? — поспросил Доминга, собирая остальные листы и убирая на диван.
— Зачем? — одновременно спросили мы с пифией.
— Даже не нитки, а тонкую веревку… я хочу попытаться систематизировать эти видения.
— А! — догадался я. — Хочешь построить матрицу событий, так называемую сетку времени? Хорошо, — я сосредоточился и вытащил из воздуха моток веревки, белой и тонкой, как просил Эл. Мы вдвоем развесили её по всей комнате, вернее, только примеряли, каким образом мы будем это все закреплять. Ни он, ни я, ни даже Эдита не представляли, с какого именно события надо начинать. В конец Эл распсиховался, натянул одну нитку от стены до стены и в конце повесил страшного себя.