Вкус полыни
Шрифт:
В письме были описаны странные и не менее страшные вещи. Кто-то из логовцев обратил внимание, что над ребенком порхали бабочки. Да, бабочки вначале весны — это довольно редкое явление, но солнце порой припекало так, что и мухи просыпались. Почему же эти красивые существа не могли проснуться после зимней спячки? И почему местные решили, будто это признак того, что ребенок — колдун, как писал человек десницы в письме?
— Веренир, — не выдержала Исха, хотя разговаривать при столь быстром передвижении оказалось крайне неудобно. Приходилось повышать голос.
Тот посмотрел на нее
— Остановка на две щепки!
— Нам нельзя останавливаться! — умоляюще воскликнула она.
— Мы не можем весь путь держать такой темп, лошади быстро устанут, — объяснил он. — Ты о чем-то хотела спросить?
— Почему? Почему так произошло?
Кажется, десница тоже весь путь размышлял над этим, потому что лицо его стало еще более озабоченным.
— Ты не хочешь мне говорить? — догадалась ведьма.
— Это лишь мои предположения.
— Веренир, — Исха глянула на него так, чтобы он точно понял: она от него не отстанет.
— Ты про эту семью мне рассказывала, тогда, давно? Еще до рождения княжны Златославы? О том, что роды были сложные, и тебе пришлось врачевать ребенка без амулета.
Ведьма серьезно кивнула.
— Да, я поделилась с ним жизненной силой.
— Я думаю, что это могло пробудить в нем дар, если ребенок изначально был к этому предрасположен.
— Ты думаешь, он действительно владеет магией?! Ясногорящий! Я вообще не об этом спрашивала. Как так получилось, что логовцы напали на эту семью? Как так могло произойти?
— Любое действие имеет последствия, Исха, — некромант оставался очень серьезен.
— Боюсь, что не понимаю тебя.
Он тяжело вздохнул, легонько потирая место ранения.
— Кто знал о том, что ты помогла Сэе при родах?
— Думаю, никто не делал из этого особой тайны. Да и мне после этого подарили трех коров. Если бы это скрывали, то обошлись бы золотыми куницами. И к чему ты ведешь? Ко мне половина поселения обращалась за помощью. Если бы нападали на всех, кого я вылечила, сами себя поубивали бы!
— Ты не просто вылечила дитя, ты сама сказала, что поделилась с ним жизненной силой.
— В любом случае магия не может проявиться настолько рано, Веренир!
Исха начинала паниковать, потому что если в ребенке действительно есть сила, в ее пробуждении виновата она. Если бы только в тот раз она успела зарядить бабушкин амулет!
— Сколько ребенку сейчас?
— Еще нет и года, через пару седмиц должен исполниться.
— Да, рановато, — задумался Веренир и подошел к Исхе, чтобы помочь снова забраться той на Крапинку и продолжить путь. — Но нет ничего невозможного.
Десница положил ладони на талию Исхи и заглянул ей в глаза.
— Не кори себя.
— Если я виновата в этом, то его могут убить из-за меня!
— Без тебя его не было бы на этом свете, милая, — Веренир дотронулся до ее лба сухими губами и, чуть скривившись, подсадил на лошадь.
— Это мог бы сделать и кто-то из дружины, — недовольно проворчала ведьма. — Ты еще недостаточно оправился от ранения.
— Я сам в состоянии помочь своей женщине, — отрезал Веренир. Прозвучало грубо, но от этих слов внутри Исхи разлилось тепло. Она видела,
как он на нее смотрит, и не понимала, чем заслужила такое восхищение. Иногда ей даже становилось не по себе от его взглядов.— Вперед! — скомандовал маг, когда все заняли места верхом.
Они ехали в самое пекло опасности. И Исха страшилась того, что может произойти, пока их там нет.
Весь оставшийся путь Исха мысленно подгоняла лошадей, чтобы попасть в Тихий Лог как можно скорее.
Напали на семью. Напали. Как напали? В письме не сообщалось, как именно, и это пугало. Одно дело, если мужики подерутся да разойдутся, совсем другое — если то, о чем думала Исха. И еще это то ли видение, то ли предсказание Бо… Внутри все переворачивалось.
Вот и знакомая дорога. Сердце закололо. Она не была здесь уже восемь лун. Исха спрятала волосы под капюшон, натянув его почти до самого носа. Она не хотела, чтобы кто-то узнал ее. Для логовцев она давно мертва.
Воспоминания так и лезли в голову. Все казалось до боли знакомым. Настолько, будто она только вчера покинула это место. Будто не было этой долгой зимы, встречи с Бо, воссоединения с Верениром и страшной битвы. Будто Исха не участвовала в убийстве тысяч человек.
Нет! Не время сейчас сожалеть ни о чем! Она обязана успеть спасти их! Сэю, ее любящего мужа, ее свекров. Хоть бы еще не оказалось поздно!
Однако как только они пересекли городские ворота, Исха поняла: они не успели. Сердце ушло в пятки. Черный дым валил с той с той улицы, где жила нужная им семья.
Лошади были в пене, однако отряд лишь немного замедлил движение, почти не снижая скорость.
— Туда! — махнула ведьма рукой в сторону дыма.
— Я догадался, — процедил сквозь зубы Веренир, направив отряд в нужную сторону.
Почти сразу из какого-то темного переулка к ним выбежал мальчишка.
— Господин десница! Господин десница! Господин Ранхой сказал проводить тебя, если ты приедешь! Я знаю короткую дорогу!
Веренир на ходу протянул мальчику руку, тот заскочил к нему на коня, спереди от мага.
— Показывай!
На улицах оказалось совсем пусто. Только бродячие коты провожали странную кавалькаду сверкающими глазами в лучах заходящего весеннего солнца. Когда всадники свернули в очередной переулок, Исха услышала множество голосов. И запах. Сильный запах гари. В горле запершило. Еще четверть щепки — и они оказались на месте. Люди, увидев отряд вооруженной княжеской дружины, расступились, дав им проехать.
— Именем Великого князя! — возвысил голос Веренир. — Где ваш голова?
Почти сразу же вперед вышел незнакомый Исхе мужчина. Худой, бледный, словно покойник, с рыжими усами и пшеничными редкими волосами.
— Я г-г-господин, — проблеял он.
— Господин десница, дурья твоя башка! — рявкнул на него один из дружинников.
Исха не знала, что человек может быть бледнее снега, но новый голова смог стать таким. Впрочем, пока Веренир стальным голосом опрашивал главу поселения о том, что здесь произошло, она отделилась от них. Спешилась с кобылы без всякой помощи и, завороженно глядя на пылающие стены большого деревянного дома, стала приближаться к нему.