Визит
Шрифт:
Амон, что-то тихо сказал. Девочка повернула к нему лицо.
— Что вы сказали?
— Я цитирую Шекспира, так любимого Изером. Я знаю, что он ответил бы фразой из трагедии «Король Лир»,
— Что Барон процитировал бы?
— «Как мухам, дети в шутку, нам боги любят крылья обрывать...»
Девочка опять перевела взгляд на волну. Несколько минут молчания и обращаясь, казалось, к текущей реке, сказала:
— Как тщетны человеческие усилия. Силы добра и зла используют их, как заблагорассудиться. Направляют их, куда вздумается. Вы сломали мне жизнь.
— Без драм, — ухмыльнулся Амон.
Не отрывая глаз от реки, словно
— Когда покину ваше общество, я не смогу жить прежней жизнью. Я знаю то, над чем ломает голову половина человечества. Теперь на любого хулигана или бандита буду смотреть с большей жалостью, чем когда-то. Ведь я знаю, что в царстве теней нет любви. Там, наверное, относятся не как к человеку, а как к кукле, марионетке. Отыграла свою роль, пожалуйте в сундук, который заслужила. Дорн, может и печётся о своём царстве, но он судья и действует согласно разуму, а не чувствами. Он не знает милосердия, — она повернула лицо к Амону. — Как и вы тоже. Мир страшен, а жизнь сурова. Мы ничто, в масштабах Вселенной. Как жить, зная, что происходит в ней?
— Без драм, — повторил Амон. — Не стоит так отчаиваться. Ты не всё знаешь, далеко не всё. Человеческая душа не так ничтожна, как ты представила. Как-то русская царица сказала: не народ для царя, а царь для народа. Может в этом истина. И потом, почему решила, что покинешь нас? Ошибаешься, столкнувшись с нами, теперь так просто не отделаешься. Может быть, ты отправишься к создателю от моей руки.
— Успокоили, — грустно улыбнулась девочка. — Впрочем, я догадывалась об этом.
— Догадывалась, — усмехнулся дьявол. — Я могу вычислить любую жизнь, любого человека, когда и каким образом он умрёт. Но, не могу точно предсказать твою судьбу. Да, судьба предначертана и обстоятельства ведут к ней. Но я из тех, кто способен изменить её, изменить будущее. Это большая власть, и, большая ответственность. Ты всё поняла?
— Я пришла к выводу, что так просто с Дорном и свитой мне не порвать. Вы жестоки, и это меня пугает.
— Я - дьявол, моя сущность - жестокость, — повернулся к девочке Амон. Глаза засветились жёлтым светом. — Если забыла, то я напомню.
— Я помню, — вздохнула Светлана.
Шум машин заполнил паузу. Молчание нарушил Амон. Указав рукой на противоположный берег, сообщил:
— Если пройти немного дальше, то будешь на холме Монте-Ватикано.
— И что? — подняла голову девочка.
— На нём расположился Ватикан, государство - город.
— Собор святого Петра… так он находится в Ватикане? — удивилась девочка. — Значит, я была там. Только, по-видимому, упустила, что он находится в Ватикане.
Светлана поёжилась от ветра, который внезапно стал слишком свеж:
— Вы не против, если я предложу повернуть назад?
— Отчего же. Пойдём, навестим Юма и Барона, они сейчас опустошают ночной бар,
— Поедем?
— Нет. Тут рядом.
Они повернули назад и встречные машины, ослепляя светом, пролетали мимо, обдавая тёплым воздухом и шумом моторов. Заслонив лицо рукой от ярких фар, девочка, спускаясь с моста, поинтересовалась:
— Амон, зачем мне нужно знать английский?
— Так решил Дорн… — не договорив, Амон рванул её в сторону.
Не удержавшись на ногах, она покатилась по тротуарным плитам, обдирая колени и локти. Мимо промелькнула тень, и грохот взрыва заставил на некоторое время её оглохнуть. Внезапно стало светло как днём, проявилась каждая трещинка на дороге.
Сильные руки подняли её, помогая встать на ноги. Ещё не придя в себя, Светлана с удивлением посмотрела на огненный ад, полыхающий в нескольких метрах от неё. Воздух стал обжигающим. От искорёженных останков автомобиля, поднимался, клубясь, столб чёрного дыма, снизу багровый от языков пламени. В снесённом столбе плавились провода, замыкая, выбивали голубую искру. Поток транспорта остановился. Люди, выскочив из машин, бежали к пожару, в надежде помочь пострадавшим. Но если пострадавшие и были, то они уже не нуждались ни в какой помощи, в жарком пламени от них остался только пепел.
Жар был нестерпим. Девочка попятилась, не отрывая глаз от катастрофы. Амон потянул её за собой. В оцепенении, с трудом передвигая ноги, она последовала за ним, все ещё не в силах отвести взгляд от огня.
Пройдя квартал, Амон заметил:
— Судя, по виду, тебе не помешает рюмка коньяку.
Словно очнувшись от сна, девочка подняла голову, посмотрела на него.
— Я никак не пойму, что же произошло? Почему взорвалась машина?
— Ребята марихуаны обкурились. Решили полихачить. Нужно было остановить, что я и сделал, иначе, сбили бы тебя машиной.
— Вы как ангел-хранитель, — невесело заметила Светлана, но перед глазами у неё так и стоял огненный ад.
Амон пожал плечами:
— Не время и не таким способом. Кстати, вот этот бар, о котором я говорил.
Внутри бара было гораздо тише и спокойнее, чем у байкеров. Посетителей было немного.
Кто-то устроился возле стойки и с напряжением смотрели по телевизору спортивные состязания. Делали ставки, проигрывали.
Амон направился к одному из столиков. Сидевшие за ним обернулись к подошедшим.
— Какая приятная встреча! — воскликнул Барон, выдвигая из-за стола ещё стул. Бросив взгляд на девочку, тут же взял бутылку и налил в рюмку, протянул Светлане. — Думаю, это не будет лишним, — заметил он, ещё раз окинув взглядом.
Светлана села за стол. Посмотрела на разорванные, на коленях брюки, запыленную кофту и ссадины на руках.
— С таким видом только на паперти стоять, — поставила коньяк на стол. — Можно вас попросить…
— Да, всё что угодно! — перебивая, воскликнул Барон.
— …чашечку кофе, — закончила Светлана.
— Нет проблем, — с готовностью согласился Барон, жестом подзывая бармена.
Перекинувшись с ним парой фраз и отпустив, повернулся к девочке. Посмотрел на колени, покачал головой. Провёл рукой по ссадинам.
— Ну вот, теперь порядок, — сообщил он.
Глубокие царапины затянулись не оставив и следа. Единственно, что напоминало, о происшествии - разорванная и пропылённая ткань.
— Попали в переделку? И, похоже, совсем недалеко отсюда. Где же это так угораздило проехаться по асфальту?
Амон махнул рукой:
— На мосту, кое-кому места стало мало.
— И он решил вас потеснить? — подытожил Юм, хитро поблёскивая кошачьими глазами. — И как вы ответили на такую наглость?
— Натурально, пресёк в корне.
— И…
— Он сказал, что больше не будет.
— Ты ему поверил?
— Разумеется, нет.
— И…
— Помог ему прибыть туда, куда он, так спешил.
— Вот это я понимаю! — хлопнул ладонью по столу Барон. — Узнаю нашего друга. Добродетель всегда была его слабостью. Мне нравится твоё кредо. Всегда готов услужить человеку и сократить его длинный путь. Что поделаешь, у каждого свои принципы!