Вивея
Шрифт:
Искоса глянула на парня. Он шел рядом со мной по пристани, ближе к металлическим, блестящим на солнце глянцевым блеском поручням. Его профиль четко выделялся на фоне закатного неба. Левая рука, та, что не пострадала вчера, держала мою руку: крепко и нежно. Взглянув на наши сплетенные пальцы, я позволила чувству тепла в очередной раз разлиться в моей груди и животе.
Мы не обсуждали с ним самое важное, то, почему я такая, и что именно говорили в кофейне обо мне. Но я понимала, что время пришло. Теперь я ждала нужного момента. И, конечно же, все они были неподходящими. Тот солнце светило слишком сильно, то мороженое занимало мой рот, а то и вовсе не мороженое… Иначе говоря: у меня не хватало духу выложить Арчи всю мою подноготную. А надо ли? Почему я не могу остаться для кого-то просто человеком? Просто девушкой, без прошлого
Мы хотели пройти по променаду, чтобы спуститься по центральной лестнице на пляж. Я гораздо больше любила Дикий пляж и другие, менее популярные выходы к морю, но Арчи не видел центральную статую в виде огромных песочных часов. Как добропорядочный гид, я не могла допустить такую оплошность и пробел в его культурной программе.
К слову, а когда его туристический маршрут по Санта-Луи дойдет до конечной точки, что тогда? Он уедет? Я снова кинула косой взгляд на спутника, который со спокойным и даже умиротворенным выражением на лице наблюдал за окружающим нас видом. Нет, об этом я тоже не хочу сейчас думать. Я даже тряхнула головой, желая выкинуть оттуда мысли об отъезде парня. К сожалению, из нее ничего не посыпалось, а мысль застряла в мозгу, как рыболовный крючок в рыбке. Отстой. Рыбка ведь даже не золотая.
Сегодня на пристани было очень много людей: парочек, семей, компаний. Они расхаживали между палатками-шатрами из которых аппетитно пахло хот-догами, кукурузой и сахарной ватой или сидели на широких двойных лавочках. Сегодня я надела огромные (Нет, реально огромные!) очки и кепку, так что чувствовала себя в этом окружении более-менее хорошо. Я бы сказала, как звезда, скрывающаяся от папарацци.
Арчи чуть сжал мою руку, привлекая внимание, затем кивнул на бородатого мужчину в больших очках, стекла которых комично увеличивали его глаза. Тот сидел прямо на полу, в окружении портретов и картин, изображающих самые красивые уголки острова Санта-Луи. Такие были в почете у местных туристов, вместо магнитов на холодильник. Были среди них и портреты людей. Не знаю, как выглядели оригиналы, но карандашные лица были очень красивы.
— А как на счет таланта художника? В детстве не наблюдалась страсть рисовать на обоях?
Я закатила глаза:
— Ты все еще одержим желанием найти мне смысл жизни? Тогда мимо. Совсем не наблюдалось. Когда в детском саду я должна была нарисовать себя и своих подруг, Эшли расплакалась, потому что я сделала ее уродиной. Она не говорила со мной до тех пор, пока я не выкинула на школьную помойку карандаши.
Арчи тихо и бархатно рассмеялся, а я была уверена, что на моих руках и плечах появились мурашки удовольствия, вызванные этим звуком. Кажется, я больна. Может, снова записаться на сеансы к психотерапевту? Он выпишите мне пилюльки от сердечных еканий, или какой-нибудь антиАрчилин…
— Ладно, не художник. — Благосклонно согласился парень, не ведая, что своим обаянием доводит меня до психиатрии. Его взгляд стал осматривать местные магазинчики и ларьки. Неужели, он хочет предложить мне изготавливать корн-доги?! Я профессионально умею их только поглощать… — А может, наоборот?
— В смысле?
— Ну, не художник, а модель. Для художников или фотографов.
Я даже остановилась, вынуждая его также притормозить на полушаге. Он посмотрел на меня через плечо и вопросительно поднял брови. Я чуть припустила очки, чтобы посмотреть на него взглядом, вопрошающим: «Ты издеваешься?»
— Что? — Удивился брюнет.
Окей.
О-о-кей.
Я громко и нервно вздохнула, а затем сдернула очки, начиная не на шутку заводиться.
— Арчи, посмотри на меня. Какая из меня модель?!
Арчи послушался и задумчиво посмотрел. Я стойко выдержала взгляд карих глаз, заставляя себя не отворачиваться, хотя все во мне молило об этом. Его взгляд скользнул по чертам моего лица, будто фиксируя их на сетчатке глаза, по шее, линии груди, коснулся бедер и ног… Черт возьми. Я подавила желание прикусить губу от нервного напряжения. Затем парень медленно кивнул:
— Думаю, ты права. — Спокойно заявил Хант.
Ух. Хм. Кхм. Это было ожидаемо, но все равно больно.
— Рада, что мы это поняли. — Как можно спокойнее проговорила я, не желая добавлять что-либо еще. Просто потому что не доверяла в этот момент своему голосу.
Я отвела глаза, поднимая руку с очками, чтобы нацепить их обратно. При этом так вцепилась пальцами
в заушник, что пластик наверняка согнулся. Но Арчи не дал мне этого сделать, пальцы парня быстро и цепко взяли меня за подбородок и повернули обратно, вынуждая снова посмотреть на него:— Я думаю, тебе стоит сделать челку. С этим твой образ станет еще интереснее. Но ты и так восхитительная, Вея.
Что, простите? Я сглотнула, стараясь сфокусироваться на словах Арчи, а не на том, что его теплые пальцы все еще держат меня за подбородок, при этом большой палец нежно поглаживает кожу. Ох. Я чуть отстранилась, желая вернуть себе личное пространство и здравость мыслей.
— Арчи, очнись. — Я помахала у него перед лицом рукой. — Стану интереснее для чего? Нового сезона "Американской истории ужасов"*? Прости, но съемку "Фрик-шоу" они уже закончили.
Раздраженный вздох англичанина поразил меня, мне кажется, или это я должна быть раздражена?
— Когда ты это прекратишь? Я постоянно только и слышу о том, что ты не идеальна. Тебе не кажется, что из всех вокруг, именно ты постоянно делаешь на этом акцент? Всем видом показываешь, что ты «не такая». И если бы ты не вспоминала об этом ежесекундно, то и люди бы перестали это воспринимать, понимаешь? Да ты как будто постоянно носишь майку с мишенью и удивляешься, почему в тебя летят стрелы! Даже не удивляешься, а как будто желаешь этого.
Я вскинула руку вперед, позволяя браслету скатиться по запястью:
— Стоп-стоп, сбавь обороты, Арчи. Послушай, я…
— Нет уж, Вея, это ты послушай. Ты слишком много и часто говоришь на эту тему, и раз уж я решил быть рядом, то давай и мою позицию выслушаем, договорились?
Он сказал быть рядом? Что он имел в виду? Пока я переваривала эти странные слова и его неожиданный напор, он продолжил свой монолог, который, казалось, накипел уже давно:
— Ты просто сама подумай, как все это выглядит со стороны. Вот, например, ты общаешься с человеком, у которого сильный дефект речи. Вы только познакомились, и, конечно же, первую неделю ты будешь замечать его недостаток. Но с каждым следующим днем, месяцем, годом, ты будешь все больше привязываться к нему, как к другу. Ты не заметишь, как станешь воспринимать его как как нечто целое и прекрасное, неразрывное со своим, ну… Например, заиканием. Ведь это будет он, близкий тебе человек. Правда есть одного «но», если он каждый раз будет начинать любое предложение со слов: из-з-з-звинит-т-те я з-з-заикаюсь, то ты, также как и он, не сможешь избавиться от этой мысли. Ты будешь думать о нем не «мой друг», а мой-друг-заика. Но, даже не это проблема, Вея. Не знаю, какая боль засела в твоем сердце так сильно и глубоко, что заставляет тебя гнуть свою линию, но ты так прочно вжилась в роль девушки, от которой все должны бежать, что не замечаешь другого. Ты не видишь себя такой, как вижу я. Ты не замечаешь, как восхитительны твои волосы.
Рука парня, следуя за бесконечным потоком слов, в которые я не могла поверить, медленно, будто боясь спугнуть, дотронулась до моих волос. Подхватив одну прядь, он пропустил ее между пальцев, позволяя свободно скользить вниз. Затем он также плавно коснулся моего лица, заставляя вздрогнуть, но, будто, не замечая этого, он продолжал:
— Ты не видишь, какой контраст получается, когда смотришь на твою фарфоровую кожу. На острове, где каждый второй загорелый, как шоколад, а каждый первый выглядит как жертва солярия — уж это ли не волшебство? Ты не замечаешь, какой фантастический оттенок имеют твои глаза. Знаешь, когда ты водила меня на ваш местный «Марс», я с трудом заставил себя смотреть вокруг. Потому что он меркнет на твоем фоне. Когда ты улыбаешься, я просто не в силах отвести от них взгляд, в них будто смешинки загораются. А когда ты говоришь что-то саркастичное, а это процентов восемьдесят твоих слов, твои брови приподнимаются, а уголок левой губы чуть подергивается, будто ты сдерживаешь смех изо всех сил. И я просто без ума от этого выражения твоего лица. И да, Вивея, ты действительно «не такая». Ты лучше и прекраснее многих. И если ты не поймешь это, не примешь себя, не научишься любить себя за свои достоинства, тогда что ты хочешь от окружающих? Как они смогут принять тебя, если не видят тебя, настоящую? Ты ведь используешь свои шармы, как чертову ширму. И если ты не веришь просто парню по имени Арчи, то поверь уж Арчи — фотографу. Или парню, которому ты не безразлична. И который очень хочет увидеть тебя, настоящую.