Вивея
Шрифт:
В итоге, под пристальным взглядом темных глаз, я сдалась и села в кресло. Сегодня все самое интересное явно происходит в нем.
— Валяй, рассказывай. — Кинула я нарочито равнодушным тоном, хотя внутри все звенело от напряжения.
На Ханта я целенаправленно избегала смотреть, и это было той еще пыткой. Чтобы как-то себя занять и сделать вид, что мне все равно на то, что он хочет сказать, я стала вынимать шпильки из своей шляпки. Волосы были стянуты на левый бок, из-за этого голова казалась чугунной. Ну, или виноваты события последнего часа, кружившие голову больше, чем готические аксессуары.
— Скорее, я хочу не сказать, а попросить тебя кое о чем.
— Денег
Одна из шпилек скользнула мне под ноготь, чуть сковырнув кожу. Я ойкнула и поморщилась. Это что, карма за злой язык? Я кинула шляпку и заколки на стол, позволяя им рассыпаться на его поверхности.
— Попросить о том, на чем настаивал в первый раз. Попытайся понять меня, поверить и простить.
Тон, с каким Арчи произнес свою просьбу, заставил меня занервничать еще сильнее. Я тряхнула головой, позволяя локонам упасть в вольном порядке и испытала облегчение. Не только от того, что волосы получили свободу, но и от того, что новая прическа сразу спрятала мое лицо.
— Простить? — Я покачала головой. — А ты сможешь простить меня?
Наконец я решилась и подняла глаза на парня, все еще стоявшего у окна. Он смотрел на меня, будто и не отводил взгляда все это время. Я пожалела, что свет выключен: как бы я хотела в полной мере насладиться цветом его глаз. Но в тоже время я боялась, вдруг я увижу в них боль, осуждение или… Ненависть?
— Вея… — Начал парень, после недолгого молчания. Он тщательно подбирал слова, как будто я была птицей, которую парень боялся спугнуть лишним движением. — Ты должна просто понять: все изменилось. Хорошо это или плохо, я не знаю. Это просто факт, который я принял, а значит, я надеюсь, сможешь и ты.
— Какой факт? — Выдавила я из себя, просто из жадного желания услышать это.
— Я люблю тебя. — Просто сказал Арчи. — Я люблю тебя, больше жизни.
Он произнес это так просто и подкупающе искренне, как будто это были самые естественные слова в его жизни. Как будто не я была причиной горя его семьи. Как будто не из-за меня его сестра не исполнит свои мечты и не улыбнется ему больше. Как будто не для того, чтобы уничтожить меня он приехал на остров.
— Я не могу… — Сказала я совсем тихо, чувствуя, как горло с силой сдавливает комок.
— Что ты не можешь?
— Я не могу быть с тобой, Хант. Это слишком сложно. Какая это жизнь будет? Я буду слушать твои слова и невольно ловить себя на мысли, а не лжёшь ли ты? Снова? А затем, ты посмотришь на меня, просто посмотришь, а мой внутренний голос заголосит сиреной, говоря, что твой взгляд — немой урок, осуждение, ненависть. Как ты себе это представляешь, Арчи?
— Я представлю это так: будет трудно. Возможно, очень трудно. Возможно, чертовски трудно. Но мы справимся.
Он был так близко: всего пару шагов разделяли нас. Всего пару шагов, и я могла почувствовать его тепло. Я могла дотронуться до него. Я могла поцеловать его. Я могла позволить ему поцеловать меня. Ведь он был так близко… И все же никогда он не был настолько далеко, как в эту минуту.
Мы были далеко. Между нами пропасть из лжи и обид, которые не так просто забыть.
— Нет… — Тихо произнесла я, борясь с порывом броситься на колени и зарыдать. Мне хотелось именно упасть на колени, на полу, перед Арчи. Чтобы он простил меня за все: за то, что я уже сделала с его жизнь и за то, что собиралась сделать.
«Что ты творишь? Зачем? Почему?» — Яростно кричал внутренний голос. И я не знала ответа на эти вопросы. Я просто чувствовала острую необходимость оттолкнуть Арчи от себя. Словами,
делами, безразличием. Только пусть он уйдет. Пусть считает, что я ненавижу его. Пусть начнет другую жизнь, вдали от всего этого. От нашей истории, которая была слишком грустной, чтобы стать началом чего-то хорошего.— Ты красиво говоришь. Но твои мечты о светлом будущем для нас — это сплошная утопия, в которую мне бы очень хотелось поверить. — Арчи хотел что-то заметить, но я покачала головой: — Нет, Арчи. Мне «хотелось бы верить», но я не могу. И дело даже не в том, что ты обманул меня. А в том, что я давно выросла из подобных сказок. Мы были обречены с самого начала, только вот я поняла это первой.
— Ты сумасшедшая. — Выдохнул парень почти обреченно. Его рука метнулась к волосам, с силой впиваясь в них. Я видела, как на шее парня вздулись жилы. — Я не знаю, почему ты с таким упорством отталкиваешь меня и тем более отрицаешь свои чувства, но это тебе не поможет. Мы будем обречены только в том случае, если ты не прекратишь вести себя, как…
— Как? — Мигом вскинулась я, прищуривая глаза.
— Как овца. — Без обиняков заметил Хант и добавил от широты душевной: — Упрямая овечка. Моя любимая овечка.
Я почувствовала, как щеки заливает румянец и снова порадовалась темноте вокруг нас. Почему даже то, что этот парень назвал меня кудрявым животным, вызывает в моем животе щекотку?
— Нет. — Упрямо ответила я, подтверждая его слова, осталось лишь заблеять. — Ты должен жить. Забыть обо всем этом и жить. Без меня, оставим все это в прошлом. Так будет лучше. Для нас обоих.
— Жить?! Да мне только рядом с тобой хочется жить, как ты не поймешь! С тобой и для тебя… И если ты думаешь, что это было просто осознать и принять, то ты ошибаешься! Да я на стены лез, лишь бы изгнать тебя из мыслей и головы. Меня пожирало чувство вины из-за собственной слабости, и я сразу убеждал себя, что все дело в мести и только в ней. А сам, как мальчишка, лежал ночами, смотрел в потолок и прокручивал в голове тон брошенных тобой фраз, мимолётные улыбки, то, как ты вдыхаешь аромат кофе… И это не была любовь с первого взгляда, я узнавал тебя каждый день, и мне этого было мало. А то, что я узнавал, затягивало меня все больше в твой омут. Я приехал сюда, чтобы утянуть тебя в свой выдуманный ад, а в итоге ты вытянула меня к себе. Понимаешь? Ты просто спасла меня от самого себя.
— Арчи… — Попыталась остановить парня я.
— Нет, слушай. Потом началась последняя фаза. Я жил моментами наших встреч. Рядом с тобой я забывал кто я, что происходит в мире, что было плохого, и что я уже успел натворить. И каждый раз раскрытая рот для признания я смотрел, какими наивными глазами, как прямодушно ты смотришь на меня и не мог вымолвить и слова. Потому что в первую нашу встречу та смотрела с вызовом и подозрением. Потому что ты так потрясающе изменилась. Как… Как роза. — Рука парня метнулась к шее и потерла ее. Он будто и не заметил этого движения, но я поняла: роза. Роза на его шее расцвела вместе со мной. Тогда, в тату-салоне. А вторая сторона…
— Второй цветок на твоей шее? Это?..
— Камелия.
Ну конечно, как я могла не узнать второй цветок? Нежная, юная Ками и… И я. Он носит нас с собой, должно же это что-то значит? Я вцепилась рукой в собственный талисман на запястье, сделанный в тот же день.
Теперь в комнате повисла тишина. Тяжелая, от груза произнесенных парнем откровений.
Его слова тронули меня? Как там говорят… «Он тронул струны моей души»? Ох, нет. Он, не просто дотронулся до них, он сыграл на них, как рок-звезды на гребаной гитаре!