Веселый Рай
Шрифт:
– Я отправлю твою душу и поселю в одного из Землян. Извини, не могу я тебя поселить во взрослую особь. Но ты все равно не будешь знать. Там, внутри утробы женщины, которую ты в дальнейшем будешь называть матерью, ты будешь таким же, как и миллионы остальных детей планеты, выношенным по всем правилам ребеночком. Я не могу рисковать, там, на планете, если заметят отклонения, могут сделать аборт, что для тебя равносильно смерти. Я нашел для тебя такую семью, где ребенка очень ждут, и будут любить. А также ты с их капиталами и связями не будешь ни в чем нуждаться. И когда наступит момент, я явлюсь к тебе и помогу вспомнить о твоем задании.
Также для твоей безопасности я наделю тебя способностью
Может быть, земляне и сами не знают о существовании протоплазменной пушки. В таком случае тебе нужно ее найти и уничтожить. Есть вариант, что кто-то из отступников Господа нашего специально завез на планету оружие, хотя это мало вероятно. Все единицы на особом счету у правительства галактики, тем более, заводы, на которых можно изготовить пушку, полностью в моем подчинении. Я знаю, что происходит в галактике, но я должен учитывать все варианты. А, может, кому-то и удалось меня надуть.
– Короче, святой дух, я все прекрасно понимаю. Раз ты остановил на мне свой выбор, значит, у меня нет другого выхода, и давай не морочь мне голову, делай, что надумал. И нет необходимости разжевывать мне как ребенку, я и так прекрасно все понимаю, я привык выполнять приказы, и никогда в моих мыслях не было тебе перечить. Хоть ты не человек, а всего лишь компьютер. За тобою стоят голоса правительства галактики, а это значит то, что ты являешься представителем власти и я должен выполнять твои приказы.
– Тебе тоже не позавидуешь в краткости. Хотя ты человек и тебе простительно. Вот когда я начинаю читать морали, это уже как-то не по системе. Ну, все, хватит, с Богом, да прибудет с тобой мир, сын мой, – сказал компьютерный человек, и в глазах у капитана потемнело, началась телепортация.
Рождение, агента.
Как родился, я не помню, в мире нет таких людей, которые могли такое помнить. Впервые я пришел в себя в лет пять. Впервые я осознал, что являюсь живым существом, и что меня окружает удивительный и прекрасный мир. Я люблю смотреть на небо, особенно ночное, когда небосклон укрыт миллиардами светящихся звезд. При их мерцании во мне пробуждается знакомое до боли чувство, которое я никак даже сам себе объяснить не могу. Это что-то является исключением из правил, которым подчиняется обычная человеческая натура, и пытаться спрашивать у других совета бесполезно.
Родители мои были, как говориться, сливками общества, папа мой депутат, и один из председателей одной коммерческой фирмы. Да у него было столько титулов, что все и не вспомнишь. Единственное, что нам было с мамой приятно, это когда отец приносил деньги, вернее, он выдавал мне на карманные расходы определенную суму, а у мамы был счет в банке, с которого она снимала определенную суму для оплаты продуктов.
Родители иногда ссорились, почти всегда из-за денег. Мама часто выказывала папе все наболевшее, в сущности, я немногое запомнил.
– Ты старый скупердяй, я тебе не пенсионный фонд, который можно держать на голодном пайке! На свои поездки на море, в казино, к девкам ты тратишь большие сумы, а семья у тебя должна экономить! Я хочу новую шубу, эта уже не в моде, – со слезами говорила мама.
– Маша, ты же знаешь, что я тебя одну люблю, и что не трачу я денег ни на девок, ни на поездки за границу. Езжу только по работе, за государственный счет, свои деньги я трачу только на вас. Посчитай
сама, ты тратишь больше, чем бюджет страны на социальные расходы. Одни парикмахеры и салоны красоты сколько стоят, и кушаете вы свежие привезенные продукты от лучших зарубежных поставщиков. И все продукты натуральные. Ты знаешь, сколько в стране травится народу от химии? Попробуй когда-нибудь купи в нашем магазине, который я тебе подарил, колбасу местной фабрики, которая тоже моя. Да ты отравишься!– Ты меня не любишь! – зашла с тылу мама, стараясь побить отца на сантиментах.
– Только тебя! Только тебя одну! Ты мое сокровище, самая лучшая, самая красивая, ну говори уже, светик, что ты пожелала на этот раз? Признавайся, не томи, – папа мой был не плохим политиком, и поэтому он знал, что скандал этот всего лишь прелюдия перед вымогательством.
– Ты видел, какая машина у жены президента? А рубиновое колье? Но я всего этого не хочу, я лишь хочу свозить сына к своей маме в село, и дать денег брату на трактор, помочь местной школе с компьютерами.
– И все!? Стоило через такие пустяки расстраиваться! Я сейчас же позвоню губернатору твоего родного края, и к вечеру все будет, как ты пожелала, – папа легко вздохнул, как будто сбросил сто тон с плеч. Он уже готовился к самому страшному: может, мама бы захотела негра или что-то в этом роде. Она была намного моложе своего мужа, так что можно было ожидать разных капризов.
– Нет, я хочу все сама, с наших сбережений, чтобы все по-честному!
В ответ отец лишь покачал головой. Он не любил, когда тратились собственные деньги, но возражать не стал.
Наша семья была не особо образцовой. Избаловали денежки, так что все наши пытались насладиться жизнью.
Просто в один прекрасный момент все наше состояние могло легко улетучиться. Будущее всегда таит в себе возможные опасности, в любой момент можно было ожидать перемену власти, или революцию, да и к нынешнему диктатору можно попасть в немилость.
Я рос. Время шло, мне казалось, весь мир у моих ног. Я много учился, хотя не мучил себя занятиями. Я схватывал все на лету, порой мне казалось, что многое я давно знал, просто забыл. Да и не только эти странности преследовали меня. Со мной случались во сне кошмары, и я даже мог потерять сознание. Люди о таких говорят, что у них черная болезнь. Иногда я падал без памяти и был в таком положении несколько минут. В это время я как бут-то жил в другом измерении, или может это были галлюцинации, вызванные болезнью, но знаю точно, что во время приступа со мной происходит что-то ужасное.
Так и сегодня я упал на пол и последнее, что я помню, это судороги. Дальше я очнулся в другом мире, он был вокруг зеленым. Лес и трава, большие листья и стебли травы больно стегали по моим голым ногам. Я бежал с трудом. Трава очень высокая, но я бежал, ибо чувствовал сзади зверя, очень страшного от чего у меня на затылке волосы ставали дыбом. Дыхание зверя грело мой затылок, и от того ставало еще страшней. Но я бежал изо всех сил, не чувствуя усталости и не вспотев. Жить хотелось и приходилось выжимать из себя все, что можно. Кроме страха в моей голове мелькали мысли.
Первое, что я начал вспоминать, это кто я, и что происходит. Не найдя решения, я продолжал бежать еще быстрее. Второй вопрос, что я задавал себе, это зачем же я бегу? И вообще это же сон, вспомнил я, может, не стоит бежать? Ведь во сне это не смертельно.
Я резко остановился и повернулся к врагу. То, что я увидел, привело меня в замешательство. Страшное уродливое лицо зверя, крокодил, смешанный с жабой и то был бы прекрасней. Зверюга имел довольно приличное человеческое тело. Я уже стал думать, что зря остановился. Зверь разинул пасть, которая стала расти, стремясь меня накрыть и проглотить.