Вершители Эпох
Шрифт:
На Аванпосте Вайесс была впервые. О них в городе ходило много историй, но вряд ли хоть одна из них была правдой. Все знали, что Аванпосты — это пограничные крепости и места базирования войск, но военных в город не особо пускали, поэтому достоверной информации взяться было практически неоткуда. На деле этот был совсем не крепостью, он был больше похож на груду наваленных друг на друга укреплений, необычно соединённых между собой и с опорами — дозорными башнями, на которых стояли пулемёты. Внутри были только плац и огромное количество палаток-термоконусов. После высадки их сразу повели к самой большой из них, стоявшей немного поодаль от остальных. Новобранцам при входе дали расписаться на документах, где сверху уже было большим курсивом выведено гордое звание «Волонтёр». Волонтёрам часто приходилось отдуваться за регулярные войска. После резкого сокращения кадров, и, тоже по слухам, учащения нападений на внешние рубежи, войскам понадобились новобранцы. Поэтому на добровольной основе из города набирали новые отряды, общая при этом невесть что. Вайесс не волновало, выполняют ли они обещания или это просто реклама; её вообще мало что волновало. Она пришла сюда точно не
Потом была документация: снова подписи, согласия, договора, распределение по отрядам и палаткам. Вайесс попала в шестой, «счастливый»: его личный состав возвращался без единой потери уже третью вылазку подряд. Это было настолько невероятно, что выходить и встречать шестых всем лагерем уже стало традицией. Говорили, что их командир — Корас Полярник — последний из старого спецназа — единственный, кто умеет ориентироваться по небу, и что именно это много раз спасало жизнь всем тридцати «счастливчикам». Уже вечером, когда она наконец-то прошла медосмотр — последнюю процедуру, ей выдали вещи и номер палатки. Перед тем, как пойти к костру, Вайесс сделала маленький крюк и немного походила у укреплений, поводя рукой по грязно-серому металлу. У неё было неосознанное желание почувствовать себя в безопасности, почувствовать, что от неё больше ничего не требуется, что она — слабая, беспомощная, бесполезная — сделала всё, что могла. Ей вдруг захотелось полно и всеобъемлюще зависеть от обстоятельств, и когда это чувство пришло, вклинилось, въелось в её нервную систему, она почувствовала невероятное облегчение. Немного подождав, держа руку на холодной поверхности стены, сделав глубокий вдох, она совсем повеселела и направилась уже к костру. Его глаза были первым, что она увидела. Голубые, отсвечивающие ледяным огнём костра, они, казалось, идеально гармонировали с ночным небом, и она подумала, что ему дали такое прозвище от схожести блеска глаз и блеска Полярной звезды. Но блестели они как-то неестественно, больше отражая свет внешний, чем внутренний. Такое Вайесс уже видела в детстве и поняла сразу — то были глаза человека, в жизни которого не было счастья, и его улыбка, когда она подошла, теперь показалась ей тошнотворной, химеричной ухмылкой, а его выражение лица было полной противоположностью её. Пришло и схлынуло отвращение несхожести смотрящих друг на друга в упор глаз. Рядом, удобно расположившись на брёвнах, сидели ещё двое: девушка иногда украдкой, как будто бы ненароком поглядывала на спальник, но как видно, скрывать свою сонливость у неё получалось просто ужасно, а выглядывающие из-за грязных коричнево-чёрных паклей волос глаза парня были на удивление искренними, настолько, что Вайесс даже напряглась и выдавила из себя ответную улыбку.
— Волонтёр номер 52 последнего набора прибыл на место базирования! — отрапортовала она, приставив руку к козырьку.
— Вольно, новенькая. Без официальностей, теперь для тебя здесь все свои, — Полярник мило скривил лицо, предлагая ей место аккурат посередине тех двоих, — Это Макри и Бен, моя правая рука. То, что командир ведёт себя, как обычный член отряда, было немного странно, но она решила не обращать внимания.
Макри отвлеклась от созерцания спальника и наивно улыбнулась, Бен помахал рукой и предложил сесть. Потом они говорили, много и совсем ни о чём: о грязных дорогах и способах установки мин, о том, какие красивые костюмы у начальника и стоит ли вообще здесь стирать одежду, если она вся в пыли уже через десять минут. Вайесс мало участвовала в беседах, жизнь научила её быть осторожной и сдержанной, и она не собиралась отходить от этих принципов, тем более сейчас, когда неизвестно ни насколько эти люди опасны, ни сколько времени им придется провести вместе. Атмосфера незамысловатой беседы была для неё гнетущей. Они закончили болтать только к полуночи, и Вайесс досталась одна палатка на двоих с Макри. Та смотрела на неё как будто с сочувствием, но и с интересом, и это ужасно бесило. Раздражало даже одно её присутствие рядом с собой, и Вайесс игнорировала её, отвернувшись и укрывшись одеялом. Вставать пришлось уже через пять часов, но Вайесс, уже привыкшая к такому режиму, вскочила на ноги, как только прозвучал гонг, и одевшись за минуту, первой оказалась на плаце. Костёр был затушен, брёвна убраны, а Полярник уже ждал их. По одному из палаток начали выбегать заспанные лица. Корас не был мягким, но не кричал и не наказывал, как остальные. Словно его взгляд, уже утративший ночной антураж, уже был и предупреждением, и наказанием. Он был одним из тех, кто смотрит людям прямо в глаза, так Корас, видимо, показывал своё превосходство и доказывал необходимость беспрекословного послушания. Полярник каждому выдал оружие — модифицированную штурмовую винтовку TAR-21, в просторечье — Тавор. Оружие плавно легло в руки, оно было удобным, лёгким — килограмма 3, не больше, — но довольно прочным. Вайесс немного разбиралась в таких.
— Эта штука — объяснял Корас — идеально подходит для использования в чрезвычайных условиях, в которых мы скоро окажемся. В магазине тридцать патронов, дальность стрельбы — пятьсот метров. Всё новое, кстати. Проверьте тыловой центр тяжести — он расположен близко к телу, поэтому в движении удобно прицеливаться. С остальным, надеюсь, вы уже разберётесь сами. — он подумал о том, будет ли уместна следующая фраза — Ребёнок у кого-нибудь есть? — без ответа — Теперь можете считать, что есть. Короче, не бросайте своё оружие, ухаживайте, и в нужный момент оно вас не подведёт.
Шеренга отчеканила громкое «так точно». Вайесс уже во второй раз заметила, насколько её командир не был похож, собственно на нормального командира. Корас не был тем, кто по-настоящему чего-нибудь боится. В детстве был страх темноты, но он прошёл, как только его, семилетнего, отец выгнал на ночь из дома на пустующие, бедные улицы. Свет полной луны, сияющий тогда на небоскрёбах, он запомнил на всю жизнь и уже в войсках часто уходил, прислонялся к чему-нибудь и глядел в небо. Кто-то мог бы назвать это увлечением, но для Кораса это была скорее привычка. Его жизнь состояла из одной борьбы — с врагом
Города, с врагом своих подчинённых и командиров, с врагом его мировоззрения. А это самое мировоззрение было в разделении мира на чёрное и белое, на «чужих» и «своих» — одних надо было убить, других — спасти, а кто есть кто — ему скажут. Вот и всё. Солдаты и сослуживцы считали его сдержанным, осмотрительным, серьёзным, люди восхищались им и боялись одного его взгляда. Пару раз у него просили урока владения оружием — а в этом он был хорош, действительно хорош, ещё на подготовке он часто по ночам тренировался один, оттачивая навыки и реакцию — но после того как он соглашался, никто не оставался даже на вторую тренировку. Его лицо редко выражало что-то кроме уверенности — да и беспокоился он мало из-за чего. Корас был жестоким, но жестокостью не наслаждался — он наслаждался выполнением приказа и чувством собственного превосходства. Ему давали самые сложные задания вот уже несколько лет, и каждый раз он возвращался с успехом и минимальными потерями. Удача? Может быть.Сборы прошли очень быстро. Началось всё с того, что вдруг вернулся Корас и сразу начал готовить отряд к походу. По словам Полярника, дали задание выходить по готовности, поэтому уже через двадцать минут «счастливчики» вышли из Аванпоста и направились на север, гружёные огромными сумками вещей, оружия и медикаментов. Говорили, что уже там, на севере, их — новичков — будут учить и готовить к реальным сражениям. Ноги застревали в песке, обмундирование с непривычки тёрло и мешалось, в общем, идти было ужасно неудобно. Вайесс лениво думала, почему они не взяли машины, и нехотя решила поинтересоваться у Макри.
— А ты глянь на эти дыры, думаешь, наши грузовики здесь проедут? — ответила та, — На самом деле, есть ещё другая причина: так сказал Корас. — Макри демонстративно пожала плечами, имея в виду, что этот вопрос нужно задавать не ей.
И правда, земля была просто сплошь покрыта рытвинами, трещинами и огромными воронками, из которых выпячивались острые треугольные камни, похожие на какой-то черноватый металлический куст. Они шли медленно, растянувшейся на метров сто змеёй из пыльных чёрных курток и бронежилетов, практически шаг в шаг. «Для большей безопасности» — говорил Полярник. Он то и дело подавал знак остановиться, что-то проверял, доставал из рюкзака разные устройства-датчики, передавал по рации приказы Бену, замыкающему строй, но задержки никогда не были долгими. В основном они обходили подозрительные, по мнению Кораса, воронки и поросшие чёрными кустами деревья и камни, которые, как думала Вайесс, ничем не отличались от остального пейзажа. К вечеру они добрались до черты, где линия песка сменялась ковром из редкой травы. Переход был неестественно идеальным — как будто ни одна песчинка даже не осмеливалась упасть на другую сторону. Это место оказалось круглым оазисом из травы, деревьев и родника в центре, рядом с которым, защищённые деревьями от удушливого воздуха пустыни, Корас приказал разбить лагерь, но запретил пить воду из-под земли под угрозой трибунала. Почему так, никто не знал, а Полярник не спешил посвящать кого-нибудь в свои мысли. Может разве что Бен был в курсе, но Вайесс не пыталась у него спрашивать — скорее всего как обычно склонит голову на бок, поджав губы и скажет что-то вроде «не положено».
В отряде было всего две девушки, и им достался один термоконус — на двоих выдавался. Кое-как разложив палатку, пока соседка ушла за порцией ужина, Вайесс сразу залезла в спальник, но ни спать, ни даже есть не хотелось. Та вернулась пятью минутами позже и тоже сразу рухнула в палатку, даже не успев натянуть до конца спальник. Некоторое время они просто молчали, но сегодня, после дня измождающего пути бок о бок, это молчание было особенно неловким. Макри изредка поглядывала на соседку, всё время порываясь что-то сказать, но потом отворачивалась обратно — то ли от смущения, то ли просто от того, что слова не шли в голову. В итоге она всё-таки проворчала «Спокойной ночи» в надежде что услышит то же самое. Вайесс не ответила, но для Макри, похоже, её молчание было равносильно поражению, а с поражением она мириться не хотела:
— Слушай, я знаю что ты не очень хочешь со мной разговаривать и… у тебя на это есть свои причины. Нет, я правда не хочу лезть в твою личную жизнь, но нас же… тут всего двое девушек, надо держаться друг друга. Что скажешь? Если хочешь, давай просто поболтаем, ну знаешь, как болтают на ночь. — Макри немного подождала, но ответа не было. — Нет? Давай тогда буду говорить я, а ты просто, ну, послушаешь?
— Хорошо — бросила Вайесс, сама не осознавая того, что говорит. Это было так неожиданно, что Макри сначала просто застыла от удивления, а потом просто рассмеялась. Вайесс молчала, но внутри росло какое-то странное чувство, ей одновременно и хотелось отвечать, и хотелось дать себе со всей силы пощёчину за эту мягкость, слабость, слабину… Макри стянула с себя спальник и села, скрестив ноги. Спать ей тоже не хотелось.
— Я, знаешь, ещё ни разу не видела смерти. Да, я здесь уже третий поход, но ты слышала наверное, что мы возвращались уже три раза в полном составе. Блин, даже представить трудно — больше месяца на этом «фронте», и… — она ухмыльнулась, нелепо запрокинув голову, — Давай сменим тему, а то мрачно совсем. Ты была когда-нибудь в Восточном Городе? Ну если не была, побывай обязательно! Я как раз там живу, покажу тебе всё. Ты читала по новостям про выставку на улице Памяти, там собрали все картины знаменитых художников, а их осталось, ну, трое от силы. Я лично таких пейзажей никогда не видела: зелёное всё, как здесь, только гораздо больше — поля, леса, река посередине. Вот где ещё ты такое увидишь, а?
— Новостей не читаю…
— Вау, ты что, открыла навык общения? — Вайесс напустила угрюмый вид, но не обиделась.
— Зачем ты здесь? — Она не знала, почему задала этот вопрос. Может, она и правда хотела поболтать, так, по-дружески, в чём так усердно себя упрекала, а может, ей действительно хотелось знать, что двигает людьми вокруг. Она тоже приподнялась и села напротив, глядя на эти смеющиеся глаза и инфантильную улыбку. В любом случае, сейчас, независимо от всех «если», что ей мешали, она была серьёзна.