Вербовщик
Шрифт:
– Жека!
– выдернул меня из видений Алекс. Но глаза у него такие озабоченные, что хоть вешайся.
– А?
– я с трудом перевел дыхание. Такое ощущение, что последние пару минут я не дышал.
Что-то я пропустил, мы уже не на главной дороге.
– Помоем машинку?
– спросил Петр.
– Ага, - согласился с ним босс, а сам все смотрит на меня.
Машина заехала на станцию техобслуживания. Ее заправили, и мы свернули на мойку. Машина въехала, остановилась и вдруг стала опускаться вниз. Я попытался было вглядеться в темноту. Ничего не понять. Но сердце запело. Мы, похоже, едем в
Машина ехала по туннелю минут десять, пока не выехала на улицу. Там ходят машины. Это не улица, это проспект. Здесь такое движение, как на центральных улицах.
Я пялился на все, как ребенок на Новогоднюю елку и гору подарков под ней.
– Рот закрой, - повеселился Алекс.
– Ворона залетит.
– А здесь и вороны есть?
– я все еще пытался осмыслить, как под землей могут жить вороны.
– Куда?
– уточнил Петр.
– К Хэлларену, - скомандовал Алекс.
– А Хэлларен это кто?
– жизнь определенно наладилась. Я опять в городе и еще еду к какому-то типу с ненашинским именем.
– Ты новости не смотришь?
– не в тему спросил Петр.
– Да, я полгода телевизор не включал. По времени так наскакался, что мне по фигу, кто там и что и за что, а тем более по чём. Елизавета Матвеевна первым делом велела отказаться от телепрограмм, - я вспомнил Подлодку с удовольствием. Какая женщина! Если бы ей было двадцать (сейчас ей пятьдесят два), то я бы сбежал на край света, чтобы с ней не встречаться. Захомутала бы. А с ней уживется только слепоглухонемой инвалид на голову.
– Мда, - заржал Петр.
– Посмотришь сейчас и объяснишься заодно.
Мое сердце захолодело. Что интересно я такого натворил, что это даже в телевизоре показывают. Вроде бы Елизавета Матвеевна говорила, что все о.к. Я ничего не нарушал, никаких бабочек не топтал и прочее.
Машина остановилась у дома. Только у дома не было крыши. Дальше была скала, камень.
Отступление от темы: Заметил, что у меня через слово "интересно, да интересно". Теперь странное мне уже интересно. Новый этап развития. Посмотрю в сети, чем можно заменить.
На двери была табличка "Бейкер-стрит, 21".
– О!
– я остановился и потрогал табличку руками.
– В дом, - Алекс буквально за шиворот затащил меня внутрь.
Темно. Петр нажал на выключатель. Мы в коридоре. Все красном цвете. Меня аж затошнило.
– Что плохо?
– послышался старческий голос.
– Сами виноваты, молодой человек.
Я ничего не понимал, в чем честно и признался.
– Проходите, - махнуло нечто темное из дальнего конца коридора.
Мы пошли, причем меня боссы пропустили первым. Комната, в которой нас ждал этот старик, была абсолютно нормальной. Но что меня поразило, в окне сияло солнце, деревья, дорога, люди. Как он это сделал не знаю, мы же под землей.
Старик так ехидно посмотрел на меня и ответил на мое немое изумление:
– Есть в жизни и специалисты по окнам, Жека.
Меня жаром обдало. Выходит, что за окном старика выход в другой мир. Если я правильно его понял.
– Так, что ты там посоветовал Сандавану?
Я напряг мозги и ничего вспомнить не мог. Этому человеку я ничего не советовал. Не вырос еще, чтобы советовать.
– Вы о чем?
– надо как-то выяснить о чем разговор.
–
Ты садись, - разрешил старик и поправил свою накидку. По виду она напоминала пончо, синяя расцветка, что еще больше старило деда.Я плюхнулся на стул и выжидательно уставился на него.
– Он не понял, - еще раз за меня пояснил Петр.
Дед взял пульт в руку, понажимал кнопочки. Из стены выполз огромный экран, засветился и пошли новости. Дикторша радостно вещала о засилии мафии, о новых гонениях против олигархов, о реформах и о чем-то еще таком же противном.
– Ну?
– в голове забрезжила смутная догадка. Но я не мог себе поверить. Видимо я сильно покривился. Знаете, когда в голове начинает хохотать, как сумасшедший, ваш учитель, то еще не так покривишься.
– Понял?
– старик причмокнул губами.
– Рассказывай, чего им насоветовал.
– Я говорил с Марэнэ, - пришлось признаваться.
– У них несколько другая организация преступной жизни. Я им рассказал про нашу мафию.
Алекс хрюкнул, сдерживая смех. Петр во всю лыбился. Старик был доволен и недоволен одновременно.
– Ты бы хоть мозгами думал, когда даешь такие советы. Ты понимаешь, что сейчас перекраивается веками устоявшаяся преступная система? Нам надо по новой заниматься системой их контроля и сдерживания, - попенял мне старик.
– Хотя, теперь нашим будет, чем заняться.
– Ага, - я судорожно постарался припомнить, о чем еще рассказывал предприимчивой Марэнэ и Лону.
– Хэлларен, - Алекс сказал это так, что стало понятно, мы переходим к делу.
– Мальчик пусть поживет у тебя пару деньков.
Я готов был засветиться и запрыгать по потолку, как солнечный зайчик. Я здесь поживу. Сколько шансов! Гада подал голос, объявив, что следующее занятие будет посвящено как раз искусству лазанья по отвесным стенам и потолкам.
– Мы пока подготовимся. Потом отправишь его на первое дело, - продолжил Алекс.
– Я сам проведу первоначальный инструктаж.
Хэлларен кивнул.
– Можете поговорить там, на кухне. Пожрать приготовьте. Я пока посплю. Петр, иди, погуляй.
Петр разулся и подошел к окну. На моих глазах он переместился в другой мир. Алекс закрыл окно, а туфли Петра поставил на подоконник.
Старик склонил голову и стал раскачиваться в кресле-качалке. Было понятно, что он привык спать в нем.
На кухне Алекс принялся за готовку.
– Слушай, - велел Алекс. На кухонный стол легла папка. Надпись на ней гласила "Операция "Вербовщик".
– И запоминай, Жека. Эта операция называется "Вербовщик". И ты примешь в ней самое непосредственное участие. Но сначала про Прогресс. Сейчас там работают другие люди, а мы так сказать заняты на невидимом фронте. Ясно?
Я помотал головой.
– Жека, - Алекс стал чистить картошку.
– Ты тугодум. Ладно, на пальцах поясняю. ОАО "Прогресс" официально существует, но там теперь работают совсем другие люди, но зовут их Евгений, Клеопатра Игоревна, Алес, Василий...
– Погодите, - я похоже понял.
– Эти люди изображают нас?
– Они не только изображают, - Алекс поднял упавшую картофелину.
– Там есть и существует ОАО "Прогресс", а ты как бы не существуешь. Да, достань свои новые бумажки.