Чтение онлайн

Войска обоих владык, состоявшие в основном из легкой кавалерии, были менее боеспособными. Воюя с христианскими сородичами за интересы Турции, поработителя балканских народов, они часто переходили на их сторону. Войска Туниса и Алжира в войнах против Польши и Австрии участия не принимали {10} .

Оценивая в целом военную мощь Османской империи, следует сказать, что, несмотря на отмеченные здесь проявления нарастающего кризиса, она по-прежнему была огромной, позволяла нанести чувствительный удар любому противнику. Это доказали позднейшие военные действия против «Священной лиги» [20] . Реформы великих визирей рода Кёпрюлю значительно укрепили эту мощь, однако они были слишком поверхностными, чтобы длительное время сдерживать нарастающий кризис и не привести в будущем к упадку страны.

Прежде чем дело дошло до великого похода против Австрии, османские и имперские силы столкнулись во время военных действий, проводимых Имре Тёкёли. Еще в 1681 году венгерский предводитель перешел границу габсбургской и турецкой частей Венгрии во главе своих повстанцев, а также преданных ему и находившихся у него под командованием отрядов из подчиненных Турции венгерских районов Трансильвании, Боснии, Румелии [21] , Молдавии и Валахии. Ими руководил Хасан-паша, бейлербей Великого Варадина. Эта армия овладела городами Дебрецен и Кальо, однако вскоре была вытеснена из обоих городов имперскими войсками. Тогда Кара-Мустафа послал на помощь Тёкёли более мощные силы из числа народного ополчения европейской части Турции, а также 18 рот янычар и несколько отрядов профессиональных сипахов под общим командованием Ибрагима, паши Буды. Эти войска соединились с отрядами Тёкёли под Пештом и летом 1682 года снова перешли границы империи, овладев при этом городами Кошице, Левоча и Токай. Вскоре после этого Тёкёли получил от султана регалии королевской власти и признал себя вассалом Турции. Повстанческие гарнизоны остались в захваченных городах, а турки вскоре вернулись в Пешт. За этими первыми успехами во всей Османской империи начались приготовления к великому походу на Венгрию.

«Всем визирям, миримиранам [22] и эмирам в Румелии и Анатолии были направлены светлейшие распоряжения с суровым предписанием, чтобы подготовили все свои личные отряды и войска своих эйялетов [23] , а в день Хыдыра (конец апреля — начало мая. — Л.П.) прибыли в лагерь войск монарха, султана, мира жаждущего, на поле под Белградом», — писал Силахдар-Мехмед-ага {11} . Было решено, что сам султан останется в Белграде, а во главе похода против Австрии встанет великий визирь Кара-Мустафа.

Султан уже 12 октября 1682 года покинул покои своего дворца и сначала перебрался в шатры, разбитые под Стамбулом, а двумя днями позже под предлогом отъезда на лечебные воды, чтобы успокоить ревматические боли, вообще уехал из столицы. В действительности он скрытно направился в Адрианополь, чтобы развлечься там охотой и наблюдать за приготовлениями к походу. «Была уже середина осени, шли непрекращающиеся дожди, поэтому все равнины превратились в моря, — писал Силахдар-Мехмед-ага. — Были затоплены все пастбища Чирпыджи (через которые ехал султан), и весь лагерь монарших войск оказался в воде. Великий визирь из-за своего упрямства не уехал оттуда, а лишь приказал выкопать ямы вокруг монарших и своих собственных шатров и продолжал оставаться там»{12}. Напрасно военачальники уговаривали его оставить это небезопасное место и перенести лагерь на какое-либо более высокое. Визирь упрямо стоял на своем. Лишь когда полые воды подошли вплотную к шатрам султана, он решил перенести лагерь в более безопасное место. Однако значительная часть шатров была затоплена, множество людей нашли свою смерть в трясине. «Уже здесь начали подумывать, что этот поход плохо кончится», — констатировал Силахдар-Мехмед-ага. Такое же мнение высказывал другой турецкий хронист Хусейн Хезарфенн.

Однако Кара-Мустафа не верил пессимистическим пророчествам противников войны и настойчиво продолжал готовиться к великому походу. Проводив Мехмеда IV до Адрианополя, он вернулся в Стамбул, откуда разослал мобилизационные распоряжения. В Румелию и Анатолию были посланы инспектора, которые должны были следить за приготовлениями к войне. Прикрываясь этими приготовлениями, они совершили столько злоупотреблений и вымогательств, что стали «просто несносными».

На

предполагаемую трассу марша великий визирь послал инженерные войска, чтобы они отремонтировали дороги и построили мосты. Комендантам крепостей в Венгрии он приказал начать приготовления к войне и заслать на территорию Австрии шпионов. Они должны были добыть сведения о предпринимаемых императором оборонительных мерах. Алчный визирь постоянно угрожал войной послу Республики Св. Марка и для сохранения мира вынуждал посла выплачивать ему значительные денежные суммы, которые тратил на свои личные нужды.

Не будучи, однако, уверенным в нейтралитете Венеции в приближающемся конфликте, великий визирь приступил к наращиванию морских сил. В это время на военной верфи началось строительство десяти мощных галионов, на четырех из которых предполагалось разместить 80 пушек, а на остальных — по 60. Для покрытия расходов на строительство этих судов предназначались доходы с Трансильвании. Одновременно визирь послал военный флот в полном составе в Эгейское море охранять побережье от возможного нападения венецианских кораблей.

Уже ранней весной 1683 года под Адрианополем сосредоточены были значительные турецкие силы. Часть из них привел из Стамбула Кара-Мустафа. Перед выходом в поход время проводили в пирах и эффектных парадах. 13 марта всех визирей, собравшихся возле шатра султана, одели в собольи шубы, крытые парчой, а чины, низшие рангом, получили красивые кафтаны. На другой день султан подарил великому визирю двух коней, одного с упряжью, другого неоседланного, а военачальникам — по одному коню. Большой военный парад состоялся 22 марта. Между монаршими воротами и дворцом султана в Адрианополе построились в две шеренги закованные в голубые доспехи отряды сипахов, янычар и других родов войск. В комнате слушаний к тюрбану султана прикололи большой монарший султан из перьев, «на благословенные плечи набросили соболью мантию, шитую белой парчой, а к счастливому поясу прикрепили усыпанную драгоценными камнями саблю и колчан, от которого спирает у неприятеля дух в груди»{13}. Затем султан сел на стоявшего наготове у ворот «быстрого, как ветер, коня, убранного султаном (в оправе), усыпанным драгоценными камнями, в чепрак с золотыми кистями, подстилку и седло». Имея рядом с собой «свет очей своих» — своего старшего сына по имени Мустафа, одетого в украшенный драгоценными камнями панцирь и шлем, накрытого кашемировой шалью с золотыми кистями, который восседал на быстром верховом коне, таком же стройном, как и его господин, султан проехал между рядами войск в сопровождении высоких государственных мужей, после чего удалился на встречу со всеми высшими сановниками. Перед своим шатром он принял почести от высоких сановников, потом вызвал к себе Кара-Мустафу и, довольный всей церемонией, подарил ему двух коней и парадный верхний убор.

Во вторник 30 марта из-под Адрианополя вышел корпус янычар, а на следующий день покинул древнюю столицу «его милость падишах, покоритель стран, вместе со всем победоносным монаршим войском. И будто на крыльях понеслись они в сторону Венгрии, чтобы отомстить немецкому императору». В первый день армия прошла около 30 километров, достигла города на реке Марица (сейчас болгарский город Свиленград), преодолевая путь с огромным трудом и в беспорядке, что Силахдар-Мехмед-ага принял за предзнаменование тяжести всего похода. Во время остановки были организованы войсковые учения: борьба и рукопашный бой.

Затем войско двинулось вдоль берегов Марицы на Филиппополь (теперешний болгарский город Пловдив). Переход через Болгарию был неимоверно трудным. Из-за непрекращавшихся дождей вся равнина была залита водой. «Люди ночевали в основном на одеялах, животные стояли по брюхо в воде, а я, несчастный, провел бессонную ночь на своем сундуке», — писал Силахдар-Мехмед-ага. Полые воды унесли множество животных. Лишь за местечком Папаслы (сейчас Поповица. — Л.П.) погода улучшилась, и войско вышло на сухую местность. На этой стоянке мусульманские воины почувствовали огромное облегчение, и, «как только наступил рассвет», все принялись стирать и полоскать свою грязную одежду».

Из-за отсутствия надлежащей организации марша шатры комнатной службы султана не были вовремя доставлены, и вся служба довольно долго сидела под открытым небом, пока в это не вмешался один ага, уговорив Кара-Мустафу отобрать шатры покрасивее у некоторых вельмож.

8 апреля султан добрался до Филиппополя. Местное население вышло встречать монарха у въезда в город и приветствовало его, выстилая дорогу перед ним дорогими материями. Во время переправы через речку, правый приток Марицы, образовался такой затор, что султанша-мать и весь гарем Мехмеда IV едва смогли протиснуться сквозь сгрудившиеся войска. В наступившей сумятице животные затоптали нескольких человек, а одного кто-то ударил топором по голове. Во время трехдневной стоянки на этой речке великий визирь принял венгерских послов от Имре Тёкёли и одарил их дорогими кафтанами.

Более трудной для переправы оказалась еще одна речка, другой правый приток Марицы. При этом обнаружилось, что переправы через реки вообще не построены, хотя один ага получил зимой соответствующие квоты на организацию работ, а потом еще взыскал с местных христиан дополнительные суммы. Разгневанный султан приказал тотчас казнить этого агу, но, так как тот оказался внуком Кара-Мустафы, его отпустили на волю, доложив владыке, что он сбежал и за ним отправлена погоня, которая обязательно его схватит и покарает.