Чтение онлайн

— Я счастлива!, — заявила после ужина Кристина, — я не знаю, как вас отблагодарить за это. Столько движения в моей жизни, как за один сегодняшний день, не было уже, наверное, пару лет! Спасибо огромное!

— Насчет благодарности, — внезапно ответила на восклицания девушки Глори, — я открою тебе одну тайну. То, чего ты не знаешь, и не узнала бы никогда, не отыщи мы тебя. И это твоя тайна, Крис.

— Моя…тайна?, — девушка вновь ощутила мощные волны энергии, исходящие от Глори. В этот раз Кристине даже показалось, что она видит мириады крошечных радужных мотыльков, вереницей кружащихся вокруг рыжеволосой демоницы.

— Ты, словно ключ родниковой воды, — произнесла Глори, мягко улыбаясь Кристине, — ты — источник силы, милая моя. Ты не просто слепой генератор, ты способна чувствовать силу, дарить и отбирать ее, когда потребуется… В моей Вселенной это называлось Фиор.

— Какое странное слово, — протянула Кристина, чувствуя, как от звуков чужого языка в ее душе поднимается буря, — Фиор…

— Так что ты важна для нас вдвойне, — произнесла в заключение Глэдис, — и мы предлагаем тебе стать одной из нас. Не просто другом, приютившим нас в своем жилище, но сестрой, сражающейся рядом

с каждой из нас рука об руку. Наша война непроста, и начнется она не раньше, чем мы обучим тебя.

— И не раньше того, как миссия Преисподней будет повергнут под землю, — задумчиво сказала Глори, глядя в окно, — сейчас не наше время.

— Миссия?, — пролепетала Кристина, хватаясь за голову, — слишком много информации для одного дня!

— Не переживай, — Дэнс подхватила со стола грязные тарелки, — наш час пробьет, мы с достоинством примем участие в борьбе Великих Сил. Но сперва происходит поединок первых избранных — и лишь потом остальные желающие встают на путь войны.

— Неужели ребята, спасшие меня, и есть участники этого самого поединка!, — Кристина побледнела, — а что же будет, если они погибнут?

— Тогда мы займем их место, — Глори вздохнула, — но я надеюсь, что такое не произойдет.

Тусклый лунный свет разливался по земле, окрасив все вокруг в призрачный молочно-голубоватый цвет. Рассыпанные в беспорядке камни и обломки деревьев, полуразрушенные стены, буйно покрытые зеленью, провалы заброшенных подвалов — луна покрыла все вокруг своим таинственным серебром. Развалины, купающиеся в ночном сиянии, ранее принадлежали роддому, месту, призванному дарить счастье и новые надежды. Но все поменялось, рухнули остовы здания, где молодые мамочки впервые встречались глазами со своими малышами, не стоят уж более в тревожном ожидании свежеиспеченные отцы, бесконечно тянущие сигарету за сигаретой, не приходят с колясками пожилые женщины, чтобы встретить своих внуков и внучек. Время неизбежно подточило фундамент, а природа с диким неистовством захватила развалины, выпустив сквозь камни струи зеленого плюща, крошечные деревца, мхи и траву. Здание бывшего роддома находилось в самом центре города, рядом с ним уже выросло новое здание поликлиники для мамочек, но старые каменные развалины все не предавали забвению. Сколько попыток городская мэрия совершила для того, чтобы снести остатки здания и наконец-то отстроить нечто новое на дорогостоящем участке земли — и не перечесть. В то же время, что-то все время происходило, что переносило строительные работы на день, неделю, месяц… В конце концов, стройка, всеми заброшенная, обратилась оплотом наркоманов и бездомных бродяг, местом паломничества групп сатанистов и черных романтиков. Так и стояла бы она бесконечно долго на своем месте, кабы не событие, поставившее все с ног на голову.

В третью субботу октября, в тихой лунной ночи, когда весь город мирно спал, роддом внезапно ожил. Укрытый пеленой звездного света, разрушенный дом наполнился неземным сиянием, сочившимся изо всех стен и щелей. Наполненные внезапной силой, стены роддома заскрипели, посыпалась на потрескавшийся пол штукатурка, смешанная с пылью и паутиной. Абсолютно внезапно высохли все растения, еще днем украшавшие здание — обратились пылью и облетели, словно на них дыхнули огнем. А удивительное свечение наконец погасло, впиталось в землю, поглощенное тьмой. Взамен на свет явилось существо, какое еще никогда не видал глаз человеческий — разве что в больной фантазии режиссера фильмов могло родиться подобное чудище. Массивное тело покрывало чешуя, огромные фасеточные глаза светились в темноте, две выгнутые мускулистые ноги впивались в каменный пол острыми когтями. На спине у чудища переливались несколько крыльев, спрятанных под изумрудной броней кожаных складок. Общий вид существа отдаленно напоминал огромных размеров саранчу, в то же время длинный хвост, увенчанный острыми костяными шипами, кошачья пасть, полная мелких острых зубов и неестественно крупный дыхательный орган, украшавший середину морды, делали чудовище непохожим ни на одного из существующих на земле организмов. Сонно потягиваясь, саранча прошлась по залу, оставляя слизистые пятна на камнях. Затем распахнулись крылья — чудовище одним прыжком достигло второго этажа здания, оказавшись на залитой лунным светом пустынной площадке. Понежившись несколько минут на свежем воздухе под открытым небом, саранча издала длинный стрекочущий звук, а затем ринулась сквозь дыру в полу вниз, в подвалы. Послышался скрежет крошащихся камней и шорох осыпающихся комьев земли — саранча зарывалась в глубины фундамента. К четырем часам утра, когда на небе появились первые проблески приближающегося утра, здание роддома вновь было пустынным и заброшенным. Обретя после долгого сна своего жильца, бесконечно прятавшегося под землей, помещение наполнилось новыми запахами и цветами. И когда магия Вальса Теней тонкими струйками побежала по улицам города, оплетая разумы людей своей невидимой паутиной, здание роддома отторгнуло чужеродную силу. Ибо то, что скрывалось в недрах земли, не было порождением магии.

Первые сигналы об опасности пришли уже на следующий день — в здании роддома обнаружили трех человек, вернее три начисто высосанные оболочки, сложенные рядочком под одной из стен. Опьяненные магией иллюзий, человеческие блюстители порядка не сумели найти ничего более разумного, как схоронить тела в общей могиле, озаглавив дело как «заранее не раскрытое». Тем более, что все покойные были бездомными бродягами, не отказывавшими себе в изрядных порциях алкоголя. Очевидно, очередное затуманенное похождение и привело их в логово подземного чудища, с радостью насытившегося живой материей. После мучительных лет под землей, после стольких дней вынужденного поглощения земли и червей, саранча упивалась наслаждением от нового вкуса, наполнившего ее чрево. С этой самой секунды чудовище определилось — оно должно питаться только этими разумными двуногими, ибо в их крови заключен разум и сила, наполнявшие примитивный

организм саранчи энергией. Кроме того, испив лимфу и мозг первых своих жертв, существо мгновенно окуклилось — и провело в слизистом коконе почти двое суток, скрываясь в темном подземелье. Когда же оболочка треснула, наружу показалось абсолютно новое существо. Теперь саранча приобрела некоторые человеческие черты, на первый взгляд абсолютно не различимые. Тем не менее, внутренне строение чудовища стало иным, органы усовершенствовались, разум обрел новые, неведомые доныне свойства. Кроме всего прочего, под головой саранчи образовался небольшой кожаный мешок, заполненный извилистыми разноцветными нитями. Сократившаяся пасть саранчи обросла тонкой кожаной каемкой, отдаленно напоминавшей губы. И теперь звуки, издаваемые чудовищем, напоминали бессвязную человеческую речь. Новые жертвы не заставили себя ждать — на этот раз лакомым кусочком оказалась группа молодежи, ведущая трагический образ жизни и носившая гордое имя «готы». Во время ночной сходки все восемь человек, одетые в черное, были застигнуты врасплох вырвавшимся из-под земли уродливым созданием. На это раз саранча сожрала лишь четверых, остальных же затащила под землю, предварительно перекусив все сухожилия. Стенающие от боли и ужаса люди оказались во тьме подземелья, наблюдая за новыми превращениями своего мучителя. На сей раз саранча провела в состоянии куколки лишь шесть часов. К тому времени, как оставшиеся в живых люди начали терять сознание от боли, кокон разверзся и исторгнул наружу удивительное сплетение человека и насекомого. Не ожидая ни минуты, чудовище быстро расправилось с отчаянно визжащими готами, оставив от них лишь обрывки одежды и покрытые слизью скелеты. Высушив кости и насладившись кислым вкусом мозга, чудище в последний, третий раз обернулось хрупкой пленкой, чтобы принять окончательный вид. На сей раз превращение отняло у саранчи почти неделю. Новоявленное существо вышло наружу накануне Дня Всех Святых, тридцатого октября. Под тонкой кожей человекоподобного существа наливались упругостью мышцы, колени все еще гнулись в обе стороны — по старой привычке, рот наполняли желтоватые мелкие клыки, в глазах не было зрачков. Покрытый тонкой слизью и массой копошащихся насекомых, новорожденный медленно выбрался из подземелья. Долго смотрел он на кровавую луну, сиявшую в небе. Своей белесой кожей существо впитывало алое свечение, наполняя тело силами, недоступными ни одному из живущих. Лицо человека исказила уродливая усмешка, голосовые связки напряглись, и тогда во тьме ночи прозвучали первые слова чудовища:

— Ночь — не мое время.

С этой самой секунды возродившийся после множества превращений, человек вышел на улицы города, пытаясь отыскать новые пути для преобразования и усовершенствования. Первое, что он совершил — достал себе человеческую одежду и обувь. Облачившись в тряпье, отобранное у очередного бродяги, человек вновь застыл под луной, прислушиваясь к гулким ночным звукам, к абсолютно новому стуку своего сердца. И после этого он дал себе имя, показавшееся ему наиболее подходящим:

— Меня зовут Адам.

К рассвету Адам нашел мрачное здание с целой системой подвалов, где и соткал себе новое гнездо, предварительно затащив в него несколько сонных людей, так никогда и не увидевших дневного света. Наслаждаясь вкусом их плоти, обретая все новые и новые знания, Адам понял, что он — избранник, помазанник Божий, тот, кому суждено поменять все устои и правила. Ибо он создал себя сам, в насмешку своему Всевышнему повелителю, соединил в себе все самое лучшее, что сумел найти у пожранных им же людей. Совершенный, полный сил и желания жить, Адам готовился к первому и самому важному событию в своей жизни. Он готовился найти себе самку, достойный сосуд для вынашивания детей. Инстинкты подсказывали Адаму, что продолжение рода, преумножение числа себе подобных — первое по необходимости, что он должен совершить.

В День Всех Святых Адам выбрался наружу, чтобы найти ту самую, которую он уже заранее нарек Евой, в насмешку всем и всему. Адам точно знал, что сумеет правильно определить сильную женскую особь, заманит ее в свое логово и будет наполнять ее своим семенем до тех пор, пока ее чресла не лопнут, исторгая мириады личинок. Адам знал, что пройдут месяца, пока из личинок выродятся маленькие жучки, похожие на саранчу, такие же, как и та, которой он был когда-то. Адам представлял, как он станет их кормить, подарит им разум и совершенное тело, отличное от того, что даровала природа. И, в конце концов, от его семени взойдет, словно поле пшеницы, целая новая раса, сильнейшая, разумнейшая, величайшая из всех, что когда-либо правила планетой.

Адам долго бродил среди толпы зевак, одетых в цветастые костюмы, долго изучал участников карнавала, пытаясь выявить Достойную. И, наконец, его взгляд остановился на девушке, одетой в белоснежные шелка и ленты, сверкающей, словно луч света. От вожделения Адам потерял контроль — и чуть было не бросился на свою избранницу прямо посреди улицы. Человеческая генетика, отравленная животными инстинктами, заставила его тело трепетать, гениталии набухнуть от возбуждения, а сердце биться прерывисто и гулко. Едва сдержавшись, Адам на полусогнутых ногах последовал за девушкой, ощущая ее запах и тепло ее тела, манившие его вслед неизвестной. Незнакомка была прекрасна, почти совершенна, в ней чувствовалась какая-то особенная, невообразимая сила. Знать бы Адаму, кого он выбрал в качестве своей спутницы, но где ему было увидеть невидимое, порождение земли, ошибка природы, он не обладал никакой иной силой, кроме физической. Шагая вслед своей избраннице, Адам все больше приближался к своей неизбежной кончине. Ибо перед ним шла Мефитис, богиня подземных Испарений, посетившая город в День Всех Святых.

В тот момент, когда терпение Адама иссякло, и он с криком набросился на Мефитис, произошел взрыв, потрясший город. Уже через несколько минут богиня в гордом одиночестве продолжила свой путь. Адам, таивший помыслы о мировом господстве был вновь обращен в прах, в то самое ничто, из которого он начал свою бесконечную цепь развития. Огненная мощь богини не сумела убить его, но уничтоженный, впитавшийся в грунт, Адам теперь был вынужден создавать свою жизнь заново, шаг за шагом, год за годом вынашивая новые планы и помыслы. Так в День Всех Святых бесславно и печально погиб тот, в чьих руках могла оказаться власть над целым миром.