Чтение онлайн

Словом, тот еще кадр, который подходит под все психологические портреты, хранящиеся в уголовных делах о серийных убийцах и насильниках. Они тогда ошиблись только в одном, и ошибка теперь может стоить им слишком дорого: они сочли его бездарем и неудачником, пускающим пыль в глаза.

«Любит внешние эффекты, но на самом деле способен, пожалуй, лишь на обнаружение взрывчатых веществ или марихуаны в чемоданах гастарбайтеров».

«Ха-ха» три раза. До сих пор он таким и прикидывался, проваливая несложные испытания, но на самом деле все оказалось с точностью до наоборот.

Михаил

сделал шаг вперед.

– Ирина Королева – твоя работа?

Иванов прищурился, но ничего не ответил.

– А в лесу? – продолжал наступать Михаил. – Это ведь ты за деревом прятался?

Иванов все молчал. Он уверенно держал камеру направленной на Поречникова, но губы его дрожали. Все-таки не такой уж он и бесстрашный, каким пытается казаться, можно попытаться его «сделать». Лишь бы Катя осталась жива, а поскольку место ее нахождения знает только этот ублюдок, то обращаться с ним придется максимально нежно.

– А Леша Кузьмичев? – говорил Миша. – Ведь он тоже чуть концы не отдал! А если бы на него повесили убийство? Он ведь просто вошел в тот коридор, как обкуренный, и ни черта не соображал после того, как ты к нему прикоснулся! Ты хоть на себе когда-нибудь испытывал свое оружие?!

Не участвующие в происходящем пассажиры салона, экстрасенсы Валя и «старосветские помещики», глядели во все глаза, вжавшись в свои кресла. Как кролики, ей-богу.

– Слушай, старик, – сказал Миша как можно более миролюбиво, – у тебя только один шанс спасти ситуацию: расскажи нам, где ты прячешь Катю Соболеву, и, может быть, для тебя все обойдется.

– Кого?! – взвизгнул колдун.

«Он даже не знает ее имени, скотина. Он просто за мел ее после ночного концерта как удобную жертву.

Приметил в клубе, прошел следом, вырубил кавалера, вырубил девчонку и увез ее в неизвестном направлении. Недотраханный бабами или перетраханный мамочкой, но в любом случае – псих».

До Иванова оставалась пара метров. В противостоянии таком Миша не видел никакого смысла – оба были безоружны и никто никому не угрожал. Может, просто подойти и дать ему в рыло?

Но тут произошло то, чего он меньше всего ожидал. А стоило, пожалуй, в первую очередь ожидать именно этого!

Иванов бросил камеру ему в лицо. Миша едва успел увернуться – камера пролетела над плечом и, кажется, попала в Шайдуллина. Тот вскрикнул, затем раздался глухой стук. Аппарат упал на пол.

Колдун вытянул вперед руку. Михаил тут же почувствовал резкие позывы к рвоте, словно в желудок ему что-то засунули – что-то мерзкое и тухлое. Он не подозревал, что это может происходить столь стремительно.

– В первый раз у меня не вышло, – улыбнулся Иванов, – но я попробую еще разок.

Еще секунда, две, три – и у Михаила все поплыло перед глазами, и пол выполз из-под ног.

«Дьявол», – подумал он и упал в соседнее кресло, ударившись ребрами о поручни. Он уже не видел, как вслед за этим «выстрелом» колдун аналогичным образом выключил и Шайдуллина, а потом сиганул через передний ряд сидений прямиком в кабину на водительское место и завел двигатель.

Впрочем, Михаил отключился не полностью. Он слышал, как взревела машина и как почти одновременно с этим закричала Валентина, он почувствовал толчок, а перед глазами все плыли и плыли цветные полосы,

словно северное сияние.

«Это надо же, в одном месте собралось столько мудаков», – снова мелькнула та идиотская мысль, и Миша куда-то провалился.

Когда микроавтобус «форд», выбросив из-под колес ошметки засохшей грязи и щебень, умчался с площадки между гаражами, Валентин Баранов в растерянности опустил руки.

– Ты что, оставил ключи в замке? – шикнул он на водителя автобуса. Тот лишь развел руками, но вместо него ответила Маришка Садовская:

– Я приказала.

У Баранова округлились глаза.

– Зачем?!

– За хреном! Я делаю телевидение! – Она отвернулась и захлопала в ладоши. – Так, мальчики, все по машинам, бегом!

Съемочная площадка зашевелилась. Операторы подхватили камеры, попрыгали по машинам. С другого конца гаражного проезда тут же рванули с места две шустрые легковушки – они помчались в объезд на перехват автобуса. Сама Садовская, вынимая на бегу мобильный телефон, помчалась к припаркованному позади гаражных боксов автофургону.

– Ты психопатка! – крикнул ей вслед опешивший Баранов.

Она ничего не ответила.

Когда-то Валентину Баранову уже приходилось давать интервью телевизионщикам. Причем случалось это не однажды, и при благоприятных условиях он вполне мог бы стать звездой криминальных репортажей, благо эти мерзкие истории из жизни окрестных маньяков, насильников, спившихся бомжей и дешевых проституток пользовались у телезрителей стабильной популярностью. Но Баранов звездой не стал. Причину он раскрыл в одном из «интервью».

Было это около полутора лет назад. Съемочная группа криминальных новостей приехала с ментами в спальный район на двойное убийство: в квартиру обычной молодой семейной пары ворвались грабители, связали хозяев, собрали в доме все самое ценное, но вместо того, чтобы спокойно уйти, решили немного развлечься. Молодую жену на глазах у супруга изнасиловали пивной бутылкой, потом перерезали ей горло, а парня сначала истыкали ножами, потом утопили в наполненной водой ванне. Бедолаги пролежали так около суток, пока взволнованные родственники после безуспешных попыток дозвониться и достучаться не взломали дверь.

Словом, в квартире работали следственная бригада и двое телевизионщиков – репортер и оператор. Баранов не склонен был давать интервью в тот день, но репортер, наглый белобрысый парнишка лет двадцати пяти от роду, крутился под ногами и все время задавал глупые вопросы. Таковы были производственные издержки: в собственной пресс-службе ГУВД не хватало кадров, поэтому время от времени помогали местные телекомпании, присылавшие своих циничных отморозков.

Белобрысый просил оператора крупным планом снять убитую девушку (хотя прекрасно знал, стервец, что это все равно не пойдет в эфир в таком виде), крутился в ванной, едва не окунувшись в воду, чтобы снять лицо мертвяка, лез к Валентину с микрофоном… и в конце концов достал его по самое не балуйся. Терпение у Баранова лопнуло в тот самый момент, когда репортер, в очередной раз склонившись над телом изнасилованной женщины, пробормотал чуть слышно, думая, что его никто не слышит: «Интересно, он кончил?..»