Чтение онлайн

Алисьента же продолжала внимательно изучать ту, о которой раньше лишь читала. Рассматривая старинные свитки с Луситой, она даже подумать не могла, что однажды ей придется встретиться с саблезубыми. Этот термин не очень нравился девушке, но он более емко отражал сущность крэмвиллов. Чисто визуально…

Исмена была необычайно красива. Чистая лишенная изъянов кожа сливочно-белого тона, длинные густые ресницы, удивительно правильной формы брови и красиво очерченный рот с чувственными коралловыми губами. Однако, сколько не смотри на все это великолепие, самыми яркими были именно глаза. Огромные, сочно-зеленые, словно листва молодого

леса после дождя. От крэмвилла исходил едва ощутимы аромат чего-то сладкого вперемешку с нотками горького миндаля. О такой особенности свитки тоже рассказывали, уточняя, что у каждого из представителей давно исчезнувшего народа аромат индивидуальный.

Алисьента уже ощущала похожий аромат, но только не здесь…

— Это ведь вы? — спросила девушка. Мысли об ответе уже давно мучали ее, но спросить раньше возможности не было. Признаться, Алисьента и не надеялась хоть когда-то узнать верны ли ее подозрения.

— Что «я»?

— Вы помогли выжить нашему господину, — прошептала девушка. — Он пахнет теперь почти также, как и вы — горьким миндалем. Всегда…

— Я не ошиблась в ней, — казалось, Исмена была удовлетворена умозаключением собеседницы, снова обращаясь к Венворту.

Все это время хладный оставался безмолвным. На какое-то время Алисьента даже забыла о его присутствии, поэтому вздрогнула, когда он подал голос.

— Это Дариус сомневался, не я.

— Послушай меня, дорогая, — Исмена поднялась и присела рядом с Алисьентой на жесткую широкую лавку. — Я приложила некоторые усилия, но без тебя твой господин не сумел бы выкарабкаться.

— Что? — не поняла Алисьента. — О чем вы? Я ничего не сделала. Меня ведь даже не было в крепости, когда все случилось.

— Ошибаешься, — качнула головой крэмвилл. — Ты делала и продолжаешь делать самое важное и сложное, что только может существовать. Ты любишь, любишь его.

Испуганно выдохнув, девушка вырвала руки из теплых ладоней Исмены. Алисьента была уверена, что о ее чувствах никому неизвестно. Кроме Камиля, разумеется. Откуда же могла узнать об этом она?

— Ну, что ты? — подалась к ней Исмена, легонько сжимая хрупкое плечо девушки. — Не надо бояться или стесняться своих чувств. Намного страшнее не знать, что такое любовь. Не думай, Камиль не выдавал твоей…

— Что вы такое говорите?! — вскричала Алисьента, вскакивая. Рассерженно вскинув глаза на Исмену, она горячо проговорила: — Он слишком благороден, чтобы пойти на такой низкий поступок. Я уверена, что господин ни единой живой душе не обмолвился об этом.

— Успокойся, — мягко попросила Исмена, тоже поднимаясь на ноги. Подойдя к девушке, она снова взяла ее руки в свои. — Я всего лишь хочу донести до тебя, что все складывается именно так, потому что суждено было. Понимаешь?

— Нет…

— Возможно, ты сейчас обижена на судьбу за то, что вынуждена любить безответно, но именно так все и должно было случиться. Твоя любовь спасла его, когда наступило время. Крэмвилл не может обратиться, если его никто не любит.

— Значит, наш господин — крэмвилл теперь?

— Не совсем, — отрицательно покачала головой Исмена. — Пойдем, я покажу тебе кое-что и ты сразу поймешь, что я имею в виду.

Увлекая за собой Алисьенту, она прошла к столу, на котором Венворт уже развернул несколько больших свитков. Чуть в стороне лежал старинный манускрипт с пожелтевшими от времени страницами. Книга была настолько старой, что уголки листков вытерлись и потеряли

четкие очертания.

Дочь покойного управляющего провела рукой по ближайшему свитку, едва касаясь его подушечками пальцев. Ей был знаком почерк. Очень похожий находился в библиотеке де Кардов, но он был не закончен.

— Такой есть в крепости, — сказала Алисьента. — Лусс де Кард тщательно изучала его много месяцев. Мы почти ничего не поняли, — вопросительно взглянув на Венворта, она подалась вперед.

— Взгляни, — Исмена сделала шаг назад, делая выразительный жест головой хладному, который последовал ее примеру.

Пододвинув ближе канделябр с тремя свечами, Алисьента присмотрелась внимательнее. Свиток явно рассказывал о том же, что и уже знакомая ей рукопись.

«…когда мир накроет Тьма. Он придет, чтобы стать спасением либо погибелью. Рожденный в любви, Он станет зависим от этого чувства настолько, что не сможет жить, если любим не будет. Это чувство возвысит его над остальными, но полная сила придет лишь в то мгновение, когда сам полюбит…»

Прикрыв рот дрожащими пальцами, Алисьента повернулась к терпеливо ожидающим Исмене и Венворту.

— О ком это? Кто — он?

— Безликий, — пояснила Исмена. — Это пророчество, моя дорогая. Много сотен лет назад одна из чаровниц, что обладала даром видеть будущее, предсказала Тьму.

'…горячо любимый своим народом, Он станет тем, кто утешит несчастных и обездоленных. Никогда не стремящийся к власти, он будет рожден править.

Ему придется утратить себя, чтобы справиться с врагом, который не по плечу простому смертному. Женщины будут терять жизнь в его объятиях, страдать от безответной любви к нему, но этим спасут его от самой ужасной из смертей. Оказавшись в когтях Вечного, Он выживет, чтобы переродиться и стать всеми и никем — Безликим…'

Прочитав в полголоса очередной отрывок текста, Алисьента окончательно поняла, о чем говорилось в первом свитке. Теперь все встало на свои места.

— Видишь? — Исмена подошла почти неслышно, указав на нужный фрагмент. — Тебе суждено было полюбить его, чтобы спасти. Вот почему мы забрали тебя из крепости в ту ночь.

— Здесь написано, что он обретет силу, когда сам полюбит, — прошептала девушка, вспоминая то, из-за чего покинула крепость.

— Никто не может жить полноценно без любви, — кивнула крэмвилл. — Только прочувствовав всю ее силу, можно обрести самое главное — цель и смысл жизни. Я искала кандидата на роль Безликого много лет, моя дорогая. Теперь, когда он с нами, моя обязанность помочь ему обратиться до конца. Для этого нужно отыскать ту, которую он полюбит всем сердцем.

— Не нужно, — голос Алисьенты дрогнул. — Она уже рядом с ним, Исмена, — повернувшись к ней, дочь управляющего не смогла сдержать слез, что покатились по бледным щекам.

Гостиная зала тонула в полумраке и едва различимом запахе дыма. В канделябрах потрескивали свечи, источая терпкий аромат воска.

Подойдя к перилам, Камиль оглядел залу пытливым всевидящим взглядом. Никого. Набросив на голову капюшон, денр бесшумно спустился по лестнице. Он ступал так тихо, словно и не весил, без малого, девяносто килограмм.