Василий III
Шрифт:
Между тем точку в казанском вопросе намеревался поставить крымский хан Мухаммед-Гирей. Он провел интенсивные переговоры с Турцией и Астраханью с целью привлечения их к антирусской коалиции, но не преуспел в этом. В июне 1521 года, так и не собрав союзные войска (исключая небольшие отряды ногаев), Мухаммед-Гирей выступил в поход на Русь. 28 июня татары перешли Оку. Похоже, что ни сам хан, ни его противники не ожидали столь стремительного развития событий. Татары сбили заслон из русских войск под Серпуховом и, к собственному изумлению, вышли на прямую дорогу на Москву. Между ними и столицей никаких полков не было. Татары даже слегка ошалели от безнаказанности, с которой они грабили и жгли одну деревню за другой (а вокруг Москвы плотность сельских населенных пунктов была такова, что, как говорили современники, из одной деревни до другой можно было докричаться). Такой прорыв в глубинные, незащищенные русские территории случился впервые за последнюю сотню лет.
Население
Москву оборонять было некому. Ужас и страх перед врагом были по всей Руси. Даже в далекой Псковской земле привели в боевую готовность войска в псковском пригороде Воронич: вдруг татары доберутся и сюда. Стоявшие во главе русской армии князья Д. Ф. Бельский, В. В. Шуйский и И. М. Воротынский пытались собрать войска под Серпуховом, но просто не знали, что делать и куда выступать. Мухаммед-Гирей же действовал стремительно. Татары сожгли Угрешский монастырь, посады Каширы и Коломны, дошли до знаменитого подмосковного села Воробьева, где отметили победу разграблением великокняжеских винных погребов. Особый психологический эффект произвел захват татарами «поезда» из подвод, на которых из Москвы эвакуировались боярские семьи. Судьба боярских жен и дочерей очевидна и трагична. Детей же, в том числе грудных (летопись упоминает о 150 младенцах), просто разбросали по ближайшему лесу. Тех, кто выжил, потом собирала специально посланная Василием III воинская команда…
Василий III не видел иного выхода, как полная капитуляция. Он выдал Мухаммед-Гирею кабальную грамоту, в которой обязывался быть данником татарам, какими были его предки, вновь платить ненавистный «выход». Мухаммед-Гирей переживал триумф: он опять поставил Русь на колени, восстановил былые времена владычества Великой Орды над своими исконными рабами, князьями московскими! 12 августа хан снял осаду Москвы и пошел обратно в Крым.
Неизвестно, как повернулись бы события дальше, — всерьез ли собирался Василий III платить дань или это был жест отчаяния в минуту слабости: согласиться на все, лишь бы татары ушли, и уже потом разбираться с вековечным врагом. Но история распорядилась иначе. На обратном пути Мухаммед-Гирей решил взять еще полона и осадил Рязань, подвернувшуюся по дороге.
Рязанское княжество сохраняло остатки независимости, имело своего князя, но фактически полностью находилось в орбите московской политики. Как ни парадоксально это звучит, но главными сторонниками его независимости были крымцы и литовцы, которых устраивало существование номинально самостоятельного слабого государства в буферной зоне между тремя державами. Если бы оно оказалось под властью Москвы, позиции последней в пограничье резко бы усилились. Впрочем, часть рязанских земель к этому времени все равно контролировалась государственным центром. При приближении врагов рязанский князь Иван Иванович в ночь с 28 на 29 июля бежал в Литву, бросив город на произвол судьбы. Однако за оружие взялись простые горожане во главе с московским воеводой князем Иваном Хабаром Симским. Мухаммед-Гирей не хотел увязнуть под Рязанью в долгих штурмах. Сперва он надеялся захватить город обманом во время обмена пленными, но гарнизон был начеку. Тогда хан пошел юридическим путем — стал укорять Хабара, что его господин, Василий III, уже покорился Великой Орде, и, значит, он, воевода Хабар, — бунтовщик против воли великого князя! Хабар изъявил желание ознакомиться с документом: мол, он не верит, чтобы Василий III мог написать такое. Мухаммед-Гирей послал грамоту в Рязань, а Хабар ее уничтожил. По войску противника с крепостной башни ударили пушки, которыми командовал немецкий пушкарь Иордан.
Взбешенный Мухаммед-Гирей оказался перед сложным выбором. По-хорошему, наглецов требовалось наказать, город сжечь, Хабара казнить. Но каждый день штурма грозил осложнениями. А вдруг подойдет московское войско? Можно было потерять весь полон и всю добычу, захваченную под Москвой. К тому же до хана дошел слух о волнениях среди ногаев и в Астраханском ханстве. Нужно было срочно решать проблемы на юге, а не ровнять с землей строптивый русский город. И татары пошли прочь от Рязани. Хабар не только выиграл противостояние, но и смог уничтожить кабальную грамоту Василия III, выданную в минуту слабости. Катастрофа 1521 года неожиданно обернулась посрамлением хана.
Пришедшему в себя Василию III оставалось только воздать всем по заслугам. Иван Хабар получил боярский чин. Рязанский князь Иван Иванович был признан изменником, трусливо бросившим город перед лицом опасности и недостойным великого княжения Рязанского. Иван Иванович так и умрет в эмиграции в Литве около 1534 года, справедливо полагая, что на Русь ему возвращаться опасно. Рязанское княжество
было ликвидировано и окончательно присоединено к Московскому государству.Довольно долго разбирались, как наказать воевод, пропустивших врага к Москве. Большие воеводы сперва свалили всю вину на самого молодого, князя Д. Ф. Бельского. Но Василий III, вспомнив о собственной душевной слабости, простил его «по малолетству». Зато в тюрьме оказался один из знатных воевод, И. М. Воротынский. В опалу попал и князь В. В. Шуйский. Их заподозрили в измене, что они «умыслом» не оказали сопротивления татарам. Шуйский был вынужден дать крестоцеловальную запись на верность московскому государю.
Ключ к победе — Васильград
1520-е годы характеризовались перетасовкой главных фигур восточной политики, из которых неизменной осталась только персона самого Василия III. Мухаммед-Гирей в декабре 1522 года в союзе с ногаями наконец-то взял Астрахань. Но хану фатально не везло с закреплением победных результатов. Если в 1521 году ему все испортили воевода Хабар и упрямая Рязань, то теперь — его собственный союзник ногайский мурза Агиш. Ему в случае победы обещали астраханский престол, но, как водится, после взятия города об обещанном сразу же забыли. Обиженный Агиш с другим ногайским мурзой, Мамаем, собрал отряд и напал на Мухаммед-Гирея. В бою погибли сам крымский хан и его сын Богатур. Ногайская конница вошла в Крым и разорила полуостров.
Саадат-Гирей вскоре покинул Казань, и туда вернулся Сагиб-Гирей. Саадат-Гирей сел в Крыму. Он понимал, что из-за последних военных похождений Мухаммед-Гирея разговор с Василием III будет крайне непростым. Главное, что на время утратил Крым — фактор военной угрозы. После потерь, которые понесли татары в 1521–1523 годах, крупного военного нашествия на Русь можно было не опасаться. В 1523 году Саадат-Гирей потребовал от России прислать «запрос» в сумме 60 тысяч алтын и замириться с Казанью. Василий III денег не дал, а свое право сажать ханов на казанский престол отстаивал категорически. Крым вынужден был на время проглотить этот ответ: слишком много внутренних проблем стояло перед Саадат-Гиреем.
В 1522–1523 годах Россия и Турция пытались наладить двусторонние дружественные контакты. Русский посол к султану Третьяк Губин добивался «дружбы, братства и любви» для того, чтобы Сулейман «смирял» крымского хана. Султан прислал в ответ в Москву посла Искендера Сакая (Скиндера). Таким образом, дипломатический диалог развивался успешно и сохранялась надежда — Турция не станет фактором осложнения русской восточной политики.
Поэтому Василий III решил взяться за Казань. Приход туда Гиреев совершенно не устраивал Москву. Фактически ханство вышло из-под русского протектората, что расценивалось как измена. В то же время ситуация после 1521 года располагала к активным действиям: Казань временно оказалась в политической изоляции. Турции, Крыму, Астрахани было не до нее. А сами казанцы вели себя вызывающе. С одной стороны, казанский правитель не шел на конфронтацию и по случаю всегда демонстрировал лояльность Москве. С другой — с 1521 года казанские татары постоянно нападали на Нижегородские и Галицкие места. С этим надо было что-то делать. Держать линию обороны еще и по восточному рубежу казалось нереальным. Предотвратить нападения можно было только ликвидировав источник угрозы — саму Казань.
Конфликт вспыхнул весной 1523 года. В Казани был убит русский посол В. Ю. Поджогин. 23 августа Василий III прибыл в Нижний Новгород, где началась подготовка к крупномасштабному походу на Сагиб-Гирея. Под Казань с судовой ратью был отправлен повзрослевший Шигалей. Он сумел договориться с местными мордовскими и черемисскими князьями и привести их к присяге Василию III. После подхода конницы русские выиграли сражение на Отяковом поле на реке Свияге. В устье реки Суры боярин М. Ю. Захарьин и князь В. В. Шуйский поставили опорную крепость — Васильград (позже его стали называть Васильсурском). Это — второй в истории Московской Руси случай наименования города в честь здравствующего правителя (первым был Ивангород в 1492 году). Крепость должна была стать военной базой для нападения на столицу ханства.
Сагиб-Гирей понимал, что ситуация становится угрожающей. Казань никогда не была сильной в военном отношении. Любой удар извне мог обернуться катастрофой. В декабре 1523 года Сагиб-Гирей просил у Крыма пушек и турецкую пехоту — янычар: иначе «против московских воевод стояти не мочно». Аналогичная просьба поступила к султану. Помощи никто не прислал. В мае 1524 года казанский поход начался. Василий III лично в нем не участвовал, поставив во главе войска Шигалея, чтобы придать всей кампании видимость восстановления справедливости — Россия не завоевывает Казань, а помогает вернуть престол законному хану. Военное командование осуществляли лучшие воеводы: И. Ф. Бельский, М. В. Горбатый, М. Ю. Захарьин, И. В. Хабар, М. С. Воронцов. В источниках фигурируют фантастические размеры русской армии — от 150 до 180 тысяч. Столько, несомненно, в дальний поход выступить не могло, но очевидно, что под Казань были стянуты значительные силы.