Вардананк
Шрифт:
– Отыщи сейчас же Зенона и сообщи ему, что мы его ждем! Смотритель мялся, переступая с ноги на ногу.
– Благородный князь, – проговорил он, понизив голос, – неблагоприятное время: Багрянородный гневается, сильно гневается на Элфария…
Оказывается, сириец, который ведал взиманием в государственную казну податей и налогов, не полностью показал императору налог с публичных домов Когда же разгневанный император потребовал у него объяснений, Элфарий утверждал, что, считая этот налог непристойным, он якобы не полностью взыскал его. Однако, испугавшись ярости Багрянородного, заявил, что внесет недостающую
– И вносит? – усмехнулся Меружан.
– Вносит… Конечно, кое-что все-таки прилипает у него к рукам!.. Но Зенон не из простаков.
– И Багрянородный соглашается, чтобы платили такой налог – с насмешкой спросил Амаяк.
– Ну конечно Ведь самому Багрянородному благоугодно было установить этот налог!
– А налога на воров и разбойников ему еще не было благоугодно установить? – с серьезным видом спросил Меружан. – Вот откуда поступали бы большие деньги!
– Конечно, поступали бы, но пока еще такого налога не вводили, – бесстрастно ответил смотритель. Азарапет нахмурился.
– Пойди и сейчас заяви Зенону, что армянские послы торопятся, и если аудиечция будет не скоро, им придется уехать, не представившись императору.
– Спешу, лечу, благородный князь! – заверил смотритель и очень медленно удалился.
– Ясно, надо дать взятку даже этому лжецу! – с возмущением заметил Меружан – Да я хоть в грязи выкупаюсь, если надо! – гневно воскликнул азарапет. – Сохранить себя чистым в грязи – вот что трудно, а в чистом месте немудрено оставаться чистым!
– Что же нам делать, отец азарапет? – спросил Меружан.
– Дать взятку… Пусть это и грязнит нас, но ради дела. На следующий же день азарапет вызвал смотрителя и сказал ему:
– Справься у Зенона, какую взятку надо ему дать, чтобы он немедленно устроил нам прием у императора.
Смотритель быстро ушел и так же быстро вернулся с ответом Зенона:
– Пятьсот золотых.
– А ты получишь взятку в сто золотых! – раздельно проговорил азарапет, вновь подчеркивая слово «взятка».
– Премного благодарен великому князю… Покорный слуга благородного князя! – повторял смотритель, кланяясь и улыбаясь Армянским послам была назначена аудиенция у императора.
Зеноп сам ввел послов в тронный зал. Несмотря на дневаэе время, в зале было полутемно и душно. Убранство поражало крикливой роскошью, стены были обиты богато расшитыми тканями, на полу лежали яркие ковры.
На троне восседал маленький, съежившийся человек с рябым, землистого цвета лицом. Его дрябтые ркп вяло покоились на подлокотниках. Под глазами висели мешочки На рябом лице застыла мертвая улыбка, хотя маленькие круглые глазки не улыбались. Не двигая ни одним мускулом, император вперил взор в вошедших послов. Элфарий рукой сделал им знак подойти ближе.
Рядом с троном, холодно глядя на армянских послов, стоял стратилат Анатолий; можно было подумать, что он видит их впервые в жизни.
Азарапет выступил вперед и низко склонился перед императором. Сепухи последовали его примеру. Император чуть заметно кивнул головой и приоткрыл рот, словно ожидая, чтобы послы заговорили. Свободно изъясняясь погречески, азарапет объяснил цель приезда посольства.
– Армянская страна ныне устремила глаза на тебя, великий христолюбивый монарх, – сказал он, – и ждет братской вашей помощи.
Ты спасешь не только народ армянский, но и все христианство от ига варваров!Император криво улыбнулся и повернул голсву к Анатолию:
– Послушаем, что скажет стратилат Византии. Анатолий низко склонился перед троном.
– Я уже в дороге объяснял этим армянам, чго у нас с арийской державой заключен договор о мире. Должен к этому добавить, что мы ждем нашествия Атиллы… Пусть же из этого станет понятно нашим единоверным армянам, что помочь им не в наших силах.
Император слегка приподнял потные ладони и чуть пожал тощими плечами, но слабой улыбкой взглянул он на азарапета, как бы говоря: «Вот видишь…»
– Избави бог, чтобы мы навязали вам войну! – слегка повысив голое, заявил взволнованный азарапет. – Я хотел бы лишь указать на то, что одного вашего дружеского слова в защиту моего народа, хотя бы в порядке посредничества, было бы достаточно для предотвращения угрожающего нам страшного бедствия!
Император вновь повернул голову к Анатолию. Уже не скрывая улыбки, он сделал ему знак говорить. Можно было подумать, что он поручил стратитату выступать вместо него… Анатолий усмехнулся:
– Если интересы Азкерта требуют покорения армян, то какой интерес нам чинить Азкерту неприятности? В случае столкновения между персами и нами, что представляете для нас вы, армяне? Какая вам цена?
Азарапет вспыхнул:
– Значит, армяне не имеют цены? Да если бы армяне не имели цены, Азкерт не стремился бы покорить их. Он прекрасно учитывает, что если будут сломлены армяне, то произойдет то же самое с иверами и агваиами, а потом с сирийцами. Но когда вся Армения, Иверия и Агванк, когда весь север и весь юг будут включены в арийскую державу, – наступит и ваш черед, Багрянородный!.. И тогда конец. Тогда вашим караванам не будет дороги ни в страну скифов, ни в страну кушанов, ни в страну индов!
Император приподнял руку и слабо, равнодушно произнес:
– Мы подумаем об этом. Сделаем что-нибудь Стратилат Византии найдет какую-нибудь возможность. Приходите через несколько дней. Идите с миром.
Азарапет склонился, посольство удалилось.
С чувством обиды, но и с некоторой надеждой вернулись послы во дворец.
Через два дня, в глухую полночь, какой-то неясный шум разбудил их. В окнах мелькал свет факелов. У ворот наблюдалось какое-то движение.
Азарапет послал телохранителя узнать, в чем дело. Телохранитель бегом возвратился и сообщил, что скончался император.
– Не миновать кровопролития! – заметил Амаяк.
– Не думаю, если новый успеет занять трон, – покачав головой, заметил азарапет. – А вот и он – легок на помине!
И действительно, освещенный багровым светом факелов, сопровождаемый многочисленными воинами, быстро прошел перед окнами желтобородый голубоглазый старик, довольно бодрый на вид. Он почти бежал. Глаза его горели лихорадочным огнем, словно он спешил овладеть чем-то, чго могли у него отнять. Обнажив мечи и угрожающе выставив копья, воины бежали за ним, с трудом его догоняя. Старик вбежал во дворец, через несколько минут все окна дворца ощетинились копьями; выглянули солдаты в шлемах, выставились луки, гремели трубы С противоположной стороны подошел еще один полк. Перед дворцом собралось много народа.