Vanitas
Шрифт:
Его естество начало неукротимо вторгаться в неё. Люц захрипела.
Ладонь сомкнулась на рукояти кинжала, клятвы вспыхнули на груди, ослепив Кейрана на миг. Всего лишь миг!..
— Магия?.. — удивился он.
И Люция ударила точно в сердце.
Между двумя вздохами она решила, что и сама умрёт. Оправится вслед за Кейраном по неосторожному (или же наоборот очень меткому) мановению его когтистого пальца.
Но он лишь замер и в полнейшем изумлении вытаращился на изящную рукоятку, торчащую из его груди. Люция бодро отползла назад и прикрыла грудь обрывками
— Мой кинжал, — пораженно выдохнул он, и кровь выплеснулась изо рта.
— Далеона. Теперь он мой, — холодно сказала она и поднялась на дрожащие ноги, сделала шаг. Схватилась за рукоятку мизерикорда, глядя в потемневшие глаза коленопреклонённого убийцы своей матери и герцога, мучителя Далеона и Эмилии, и просто жестокой твари без совести и чести.
— Астрид Сальватор была моей матерью, — зачем-то сообщила она, хотя Кейрану изумляться больше было некуда, и вырвала клинок. — Считай, что я отомстила за всех твоих жертв.
Кейран открыл рот, желая что-то ответить, но тут же весь выцвел, посерел до кончиков серебристых волос и рассыпался пылью, которую подхватил легкий сквознячок.
Только кости об пол брякнули.
Один из светящихся на груди Люции крестиков клятвы рассыпался блестящими голубоватыми частичками и исчез.
Она исполнила свой долг перед герцогом.
Остался лишь перед собой.
Фарси накрыла ладонью клятву о мести Магнусу и та погасла, ушла под кожу, прячась от посторонних глаз. Кабинет погрузился в темноту.
«Я убила Кейрана» — с запозданием явилась мысль и предательская дрожь сотрясла тело. Зубы застучали, как от холода, пальцы обхватили плечи, но ничего не помогало успокоиться. — «Я убила террина… Живое существо!.. Я убийца… Я!..».
Почему горюешь?
Однажды это должно было случиться.
Неизбежно.
Звон колокола выдернул Люцию из тяжких дум. Она вспомнила всё, что ранее наговорил ей Кейран. О яде и желании всех отравить на какой-то церемонии передачи Венца. И что Иза наверняка уже понесла отравленное вино Ванитасам, и Виктор, да его подчинённые, точно в курсе планов господина.
Но господин теперь-то мёртв! А план ещё в действии!
Люция засуетилась.
Виктор приказал вести императорскую семью в Тронный зал, значит ей туда, но для начала нужно переодеться во что-то более удобное и приличное.
Она мысленно воскресила в голове карту тайных ходов, вспоминая, есть ли хоть один в кабинете первого принца. Не вспомнила. Зато проход имелся в нише за гобеленом совсем неподалёку, он вёл куда-то в крыло шестого, но куда именно — Люц плохо представляла.
Но выбирать не приходится. Не по коридорам же на глазах гостей и мятежников ей шляться в разодранном платье?
Люция убрала клинок в ножны на набедренной портупее, отметила мимоходом, что кровь по ногам не бежит и боли нет. Значит… Кейран не успел?..
Мотнула головой и смело высунулась в коридор. Пробежала пару пролётов, свернула за угол, обернулась назад, не сбавляя быстрого шага, и!.. Врезалась в Орфея.
Люц схватилась за ушибленный нос и отшатнулась.
— Духи Всемогущие! — охнул химер и тут же сцапал её за плечи и с тревогой оглядел. —
Люция, что с тобой и… платьем?— Неважно! — отмахнулась она. — Ты почему тут? Разве всех «шишек» не отправили в самое безопасное место?
— Это так, но… я не могу найти Далеона, — в голосе прорезались нотки отчаяния. — Его не было с семьёй и министрами.
— Чёрт! — Люция схватилась за растрёпанные волосы. — Я поищу его. А ты иди скорее в Тронный зал. Кейран затеял переворот, предупреди всех не пить вино. Там яд!
Орфей заметно сбледнул. Губы его дрогнули:
— И Раф…
***
Далеон сидел в своих покоях за столиком у широкого окна и бездумно смотрел на улицу. В комнату заглядывала яркая луна, и свет он включать не стал. Настроение было поганое, под стать окружающему мраку. Да и не хотелось лишний раз напрягаться.
Ничего не хотелось. Жить не хотелось.
Тоска и мрак. Мрак и тоска.
Люция в очередной раз его отвергла. Видимо, даже незнакомцем он ей не мил.
А как всё хорошо начиналось! Он подошел, превозмогая внезапную робость, пригласил на танец. И они плясали, кружили по залу, обменивались лукавыми улыбками, затем целовались, как одержимые, до помутнения рассудка. И он точно помутился у них обоих. Иначе, как объяснить их страстную и нежную возню под ивой?..
Но девушка всё равно оставила его.
В последний момент.
Он заметил испуг в её глазах и желание сбежать, ускользнуть, быстрее. И понял, что она передумала.
Далеон так расстроился, что почти не слышал её объяснений, да и вообще не замечал ничего вокруг. Наверное, даже если б позади упала колокольная башня, он прошел бы мимо.
Так и вернулся в замок, но не через бальный зал, а через сад Рафаэля.
А теперь куковал под окном и вздыхал по обречённости своих чувств.
Пора от них отказаться. Давно пора…
Заметил на столике графин с «Осеним» вином и приподнял брови: он же приказывал слугам не приносить сюда алкоголь, ведь бросил пить. Неужели забыли? Или это в честь праздника?
«Что ж, очень кстати!» — рассудил принц. Неплохо будет напиться до беспамятства и заглушить наконец ноющую боль в груди.
Он плеснул в серебристый кубок напиток цвета змеиных глаз из его кошмаров, с кривой ухмылкой отсалютовал своему отражению в окне и!..
…из его гардеробной выбралась Люция.
— Я вроде ещё трезв, — пробормотал юноша и посмотрел с подозрением на чашу в своих пальцах. Попытался пригубить, но тут девушка заметила его и рванула вперёд.
Сильный удар ребром ладони выбил из руки Далеона кубок. Тот крутанулся в воздухе, разливая содержимое, и со звоном упал на каменный пол, забрызгав остатками, будто кровью, рядом лежащий белый ковёр из шкуры медведя.
Далеон тяжело сглотнул. Открыл рот, чтобы что-то сказать, но Люц обхватила ладонями его щеки, начала цепко и быстро осматривать лицо, шею и обнаженную грудь в вороте расстегнутой до пупа рубашки и приступила к допросу:
— Выпил? Успел? Что чувствуешь? Где болит?
— Здесь! — он с мрачным видом ударил себя по груди и даже почти не лукавил. Сердце сжималось от её близости и ныло от мысли, что она выполняет чью-то просьбу или приказ и, лишь поэтому заявилась в разгар праздника и волнуется о его здоровье. Непонятно почему.