В тебе
Шрифт:
– На, возьми, чуть не забыла.
Потом потянулась к сумке, что-то достала, зажав в кулаке, и сказала вполголоса:
– Никаких отказов не приму.
Кирилл, конечно, пытался отнекиваться, но та была непреклонна, и двести рублей оказались у него в кармане. Неловкую для парня ситуацию разрядила выбежавшая из кухни Алла.
– А вы ещё придёте? Мне нужно ещё что-то с вами обсудить.
– Придёт-придёт, – вместо Кирилла ответила Светлана Петровна, – но не будем сейчас задерживать дядю.
Перед выходом они тепло попрощались и обменялись дружескими улыбками, а девочки добавили несколько прощальных взмахов маленькими ладошками. Кирилл вприпрыжку, словно
– Ты всё ещё здесь, малыш?! – радостно произнёс Кирилл. – У меня кое-что для тебя есть.
Свёрнутый вдвое пакет оказался на крыльце, а поверх него легло благоухающее угощение, обещающее несчастному животному небольшой шанс на выживание.
– На, поешь, – Кирилл слегка подтолкнул котёнка, чувствуя, как по крохотному тельцу барабанит озноб. – Сколько тебе сейчас, полтора или два месяца? Я бы с радостью взял тебя домой – было бы с кем поговорить… Но боюсь, что кое-кто совсем не будет тебе рад, а если даже и разрешит тебя оставить, то раздавит, как таракана, в порыве безумия… – Кирилл ещё раз провёл ладонью по мокрому и чёрному, как смерть, тельцу, успевшему подзарядиться теплом подогретой выпечки. – Нас обоих ждёт впереди борьба на разных фронтах жизни. Удача нам пригодилась бы…
Кирилл рванул с места. Осенний воздух ударил в нос чем-то особенно пьянящим – на секунду даже пришлось остановиться и стабилизировать положение собственного тела. Светлана Петровна, а теперь и всё её маленькое семейство стали ярким белым пятном на фоне чёрных сгустков жизненных обстоятельств. На часах было сорок две минуты десятого. Восторженную радость омрачал отцовский наказ о покупке. Ещё рядом с остановкой Кирилл заприметил пивнушку на первом этаже жилого здания. Обычно в спальных районах при покупке лёгкого алкоголя не вставал вопрос о наличии документов, подтверждающих возраст. С полным желудком гастрономического удовольствия Кирилл бежал по уже знакомому маршруту.
Эпизод 6
Кирилл открыл глаза и потянулся с блаженной улыбкой. Вечером перед сном он прочитал в общем чате класса, что первый урок отменён из-за болезни учителя, поэтому поставил будильник на восемь утра, рассчитывая поспать чуть подольше, но привычка распорядилась временем иначе, и Кирилл проснулся раньше планируемого. Вечер, проведённый накануне в компании Светланы Петровны и её дочурок, имел явные эмоциональные последствия: ночью ему приснился дом где-то на окраине города и счастливое семейство с ним самим во главе. Глядя в потолок сквозь пелену остатков сна, он вспоминал мимолётные мгновения эфемерного счастья.
Хорошо одетый и значительно повзрослевший Кирилл с умиротворённым видом сидел на скамье вблизи трёхэтажного частного дома. Он чувствовал, как счастье растаскивает его улыбку по разным углам, как реки пульсирующей в блаженстве крови курсируют по телу, как в нём жизнедействует целый мир – восхитительный набор из соответствий всем его идеалам.
За небольшим прудом неподалёку расположилось бесчисленное количество деревьев, многие из которых под присмотром ветра заигрывали кронами с небосводом. Другие, склонившись, почтенно касались земли, отдавая дань корням. Стая птиц над крышей дома напоминала огромного карикатурного орла, желающего проглотить соразмерного его аппетиту медведя. Где-то позади себя Кирилл услышал протяжное мяуканье. Он обернулся и увидел маленького чёрного котёнка, карабкающегося по яблоне в надежде поймать хотя бы одну бабочку из пяти, порхающих среди зелени.
– Папа, папа! – одновременно с хлопком двери послышался детский голосочек.
– Алла?! – Кирилл вытаращился на хорошо знакомую ему девочку.
– Конечно, Алла – ты чего, забыл?!
Девочка подбежала вплотную и схватила крохотными ладошками по одному его указательному пальцу.
– Пап, я хочу полетать и зачерпнуть немного неба. Ты купил мне воздушных шариков? Мама говорит, что такие вопросы задавать только тебе!
– А зачем нам они, когда у нас есть воздушный шар?
Кирилл указал пальцем куда-то поверх деревьев, и ровно в то же мгновенье там появился огромный красный покоритель небес со спускающимся к земле тросом.
– Устроит тебя такой вариант? – добродушно спросил он и с довольным видом провёл рукой по заросшему щетиной подбородку.
– О-бал-деть! – девочка застыла в исступлении с открытым ртом, её руки невольно отпустили отцовские пальцы и плюхнулись на подол белого платья. – Это должна увидеть Яна! Она же просто упадёт в обморок от счастья! – Алла унеслась обратно в дом.
Открылась створка окна на первом этаже, и на свободу вырвались запахи приготовленной еды, следом показалось красивое женское лицо.
Женщина вытерла руки о полотенце и, поправив оправу очков, прокричала:
– Милый!.. Милый, завтрак готов!
Кирилл, всё ещё ощущая прикосновения маленьких цепких ручонок на своих пальцах, повернул голову. В эту секунду он походил на удивлённую Аллу, словно увидел в окне разрастающийся воздушный шар.
– Светлана Петровна?! Это вы?
– Да вроде я… – женщина с таким же удивлением посмотрела на него. – Только почему Петровна? Ты там себе кого-то помоложе нашёл и тонко мне намекаешь на это?
– О, нет! Что вы… что ты! Просто это звучит как-то особенно прекрасно поутру.
– Ну не знаю, думается мне, кто-то передышал свежим воздухом, – улыбнулась она и перед тем, как закрыть окно, добавила: – Мы тебя ждём за столом!
Не веря такому счастью, Кирилл ступил на красиво уложенную брусчатку и устремился навстречу семейной идиллии…
Идти дальше по исчезающему следу ночных мечтаний помешал проснувшийся за стенкой телевизор. Сознание разорвало на куски дивность прежней картинки и начало в красках рисовать бесформенный образ отца в засаленной майке, с огромным пузом и заляпанными жиром пальцами. Тот что-то бубнил за стенкой, и Кирилл отчётливо видел в своём воображении, как капли слюны повисают на неравномерно растущих отцовских усах. Парень с особой силой прижимал руки к ушам в попытке ухватиться за остатки ускользающих грёз, но это было бесполезно. Он несколько раз ударил себя по щекам, выбивая отца из головы, но вместо желаемого результата всё окончательно смешалось в единой каше разочарования.