Чтение онлайн

– О, да, всё это ужасно, ребятки, но, как говорится, у каждого своё ремесло… Я к вам, между прочим, по делу… Отойдём?

– А стоит ли? – Настороженно спросил Алик, Тоня, в знак согласия с братом, кивнула, так, правда, чтоб не сильно обидеть и Кумара, но тот, как видно, обижаться не привык, и, всё не упуская лёгкой усмешки со своего странного лица, шёпотом повторил:

– А всё же, отойдёмте, друзья, в сторонку, толчея, понимаете ли. Разговаривать не так уж удобно… – И с этими словами, не давая ни мгновения на возражения, взял Тоню и Алика за руки и повёл куда-то прямиком сквозь толпу: было ощущение, что это люди вдруг сделались туманом, утеряв

всякую плотность и значимость, а Кумар, напротив, обрёл и то, и другое, и шагал уверенно, словно настоящий человек. Даже плащ и шляпа его были теперь не зыбкими, а сделанными из настоящей ткани, синие, пронизанные нитями серебристого люрекса. Тоне даже показалось на миг, что за руку её держит волшебник: в Западной части страны, откуда приходили большинство необычных учителей, водились такие личности, и об этом им с Аликом тоже в своё время рассказывала мама, да и – кто об этом не знал? Правда, Алик, наверное бы, возразил, что волшебников давно уже нет, и остались, разве что, шарлатаны, вроде сегодняшнего старика, который явно свои овощи как-то хитро достаёт из широких рукавов, или, кто там его ещё знает как, по крайней мере, манером отнюдь не волшебным, хоть и ловким, и достойным изучения.

Нечто подобное он и высказал, когда таинственное шествие сквозь толпу завершилось (остановкой) около платанов, но не тех, где скрывались музыканты, а противоположных им, т.е. на другом конце площади. Здесь было и тише, и спокойней, и холоднее; двое жандармов испытующе оглядели ребят, – кажется, их спутника они не замечали, – и удалились туда, где было бы удобнее наблюдать за ходом праздника. Человек в шляпе проводил их задумчивым взглядом, затем, обернувшись к Алику, с улыбкой ответил:

– Сколько я помню ваше племя, вы никогда не верили в волшебство, только в дружбу, собственно об этом… – тут он резко осёкся, видимо, не желая продолжать начатое при подошедшем, которым оказался тот самый старик-шарлатан, теперь довольно взмокший, с испариной на лиловой залысине и круглыми, будто от потрясения, глазами. Он обмакивал виски шёлковым платочком, дышал с хрипотцой, и, небрежно полукивнув ребятам, сразу обратился к Кумару; речь его была сбивчивой и неудобной для понимания, Тоня даже шепнула на ухо брату свои предположения относительно зловещего сговора, на что Алик хмыкнул и так же шёпотом ответил:

– Вряд ли, он просто напуган до безумия…слышишь?

Старик почти кричал, сам того не замечая:

– Надо идти, идти, идти! Ты понимаешь вообще, кто они такие?! Нет, ничего ты не понимаешь, пустая твоя голова! Да меня же, да я же…за что я тебе вообще платил?! За…вот это? – Тут он дёрнулся, как в припадке, указывая на ребят сведённой от судороги рукой, и ни Алику, ни Тоне, это, разумеется, не понравилось.

– С вашего позволения, – сказал Алик, – разрешите откланяться. – Тоня поддержала его громогласным «да», и оба они, взявшись за руки, уже развернулись, чтобы уйти, но Кумар, с преспокойной улыбкой наблюдавший всё происходившее, теперь с не менее безмятежным видом преградил им дорогу и сказал:

– А, позвольте, и вы, господа, спросить: куда намерены идти? В округ, надо полагать, за кирпичную стену?.. что ж, не смею задерживать, однако знайте, что у нас с Тропотором было к вам одно весьма лестное предложение… но, если хотите до конца своих дней провести в тюрьме, что же, что же…хозяин барин, идите! – С дороги он, однако, не ушёл, явно полагая, что сейчас услышит желаемый ответ, но ни Алик, ни Тоня не повелись на эту штуку, и, обойдя Кумара, как препону, направились в сторону своего округа, от площади он располагался не так уж и далеко.

– А дедушка кричит явно в отчаянии, – шепнула Тоня брату, когда они свернули в переулок Грёз – место довольно грязное и тёмное, с вечно распахнутыми на улицу парадными, из которых тянуло плесенью и старьём, а дворники глядели из-за кустиков затравленно, приподнимая, словно для маскировки,

широкие воротники роб.

– Пусть кричит, – сказал Алик после обыкновенного своего раздумья, не сбавляя шаг и не глядя ни по сторонам, ни на сестру, – думаю, эти двое – обыкновенные жулики, ищут себе дармовую рабочую силу для своих нехороших дел.

– А может, – предположила Тоня, – они волшебные жулики?

– О, тогда это сразу меняет дело! Давай направо, Тонь, там, кажется, он.

– Мы от них словно удираем! – Пробормотала Тоня, – может, спросим, хотя бы…что они хотят предложить?

– Боюсь, это будет уже вполовину их победа. Теперь налево, сюда, – они свернули с обыкновенного своего пути, миновали два огромных и мрачных, словно обиженных на весь мир дома, пробежали мимо двух лавочек довольно сомнительного вида, затем свернули в очередной переулок, и, прежде чем поняли, где находятся, чуть не носами уткнулись в замшелый кирпич.

– Тупик, – почти весело произнесла Тоня, – вот и приплыли, Алик. Куда теперь? – И, поскольку Алик явно затруднялся с ответом, сама и ответила:

– Теперь обратно, не полезем же мы через стену, или… как? – Они переглянулись, брат, судя по выражению его лица, пытался оценить положение и придумать что-нибудь поинтереснее, чем предложенное сестрой, но в этот момент прямо из кирпичной кладки вышагнул господин в шляпе, и, слегка поклонившись, с явной насмешкой произнёс:

– Ну, вот и вы, как видите, не так-то просто отвязаться от тумана, но, суть не во мне, ребятки, отнюдь. Не будет ли разумным, мальчик, – тут он пристально поглядел в лицо Алику, и повторил: «Не будет ли разумным, дружок, сперва выслушать предложение, а уж потом делать выводы и тому подобное…как тебе кажется?

– Мне кажется, иногда и слушать предложения не стоит, – ответил Алик, руками теребя края жилетки. Тоня в это время пыталась как можно лучше рассмотреть и запомнить внешность господина, чтобы потом по памяти зарисовать в альбом, она любила рисовать, и даже считала, что когда-нибудь станет известной художницей.

«Нос прямой, – думала она, слегка прячась за брата, – немного ссутуленный, да, бывают такие носы… глаза с опущенными внешними уголками, красиво, но… плаксиво, волосы…»

– Эээ, вы могли бы снять на минутку шляпу?

Кумар вздрогнул, кажется, в этот момент он что-то доказывал Алику, с улыбкой и уверенностью в лице, красиво помахивая руками; внезапная просьба Тони поразила его, и, даже более того, ввергла в ужас. Поняв это, Тоня тут же настойчиво повторила:

– Да, приподнимите-ка вашу шляпу, господин Кумар, и тогда мы, пожалуй, выслушаем ваше предложение, несмотря на то, что… – тут она запнулась, но Алик охотно завершил за сестру:

– Несмотря на то, что доверия вы нам не внушаете, господин Кумар, и особенно – ваш друг-шарлатан, который, – это заметно, – привык прятаться за чужие спины. – Кумар нервно повёл головой, в это мгновение Тоня вдруг поняла, что шляпа прикрывает не только лоб его, но и до половины – глаза, и в целом, занимает какое-то исключительное место во всём облике этого туманного господина.

«А что, если шляпа эта – своеобразный камень распора», – подумал в свою очередь Алик, и, почти одновременно с сестрой, они подпрыгнули и ухватили головной убор господина с двух сторон, после чего Кумар попросту растёкся туманом – густым и клубящимся, какой, бывает, наползает с моря в осенние дни. Туман этот заполнил собой всё пространство тупикового переулочка, потёк и дальше, по улицам, площадям, а после – по всему городу, ребята поняли это, когда, выбежали, наконец, на нужную дорогу, которая вела к их округу.