Уродина
Шрифт:
– Я принесла для тебя подарок, надеюсь, тебе понравится. Я уйду сразу, как только отдам его тебе, он в прихожей.
Нэнси как-то нервно фыркнула, но тут же замолчала. Мой голос почему-то немного дрожал, и я не до конца понимала, чего боюсь. Маркуса? Может, того, что ему не понравится подарок? В прошлом году мы сильно поссорились, он запер меня в комнате, и я подарила ему ароматизированного медведя для машины, а на следующий день нашла его в мусоре, когда прибирала дом вместе с Жанной и ее дочерью. Я поклялась себе, что Маркус не получит от меня даже маленького сувенира за пару
– Хорошо. Идем, посмотрим, что там..
Маркус обошел меня, едва не задев рукой, Нэнси побежала за ним, цокая каблуками, а я поплелась сзади.
В гостиной был настоящий сумасшедший дом, эти звуки резали мне уши, и я не слишком хотела наблюдать за тем, как кто-то превращает мой дом в помойку. Ей-богу, я ощущала себя в гостях при этом с диким чувством собственности.
– Эй, Маркус, бро, иди к нам! – прокричал Тревор, – мы играем в «правду или действие».
– Ох, я обожаю эту игру. Маркус, пойдем?
Нэнси потерла ладони друг о друга и двусмысленно улыбнулась.
– Закругляйтесь, Трев, сейчас мы будем распаковывать подарок Анны!
– У-у!
– Маркус..
– Что, уродина?
Он резко обернулся и надавил на меня взглядом.
– Ты не мог бы.. Не обязательно распаковывать сейчас, ты заберешь, и я уйду.
– Ну, уж нет. Если у тебя хватило смелости прийти, в чем проблема сейчас?
– Я..
– Да, ладно! Что ты такого могла купить? Сейчас все вместе посмотрим. Этот так мило, правда, Маркус?
Он ничего не ответил, схватил коробку за лестницей и понес ее в гостиную. Чувство тревоги, не покидающее меня с самого начала, увеличивалось. Мне стало душно и воздух, вдыхаемый мною, будто накалялся. Я сделала шаг в сторону двери, но Нэнси перекрыла мне путь.
– Не-а, дорогуша. Ты остаешься, но учти, если твой подарок окажется лучше.. Хотя.. Наверняка, там большой кусок дерьма.
Все в гостиной поутихли, кто-то сидел на полу, кто-то на диване, кто-то залез на стол, и все они смотри на нас, в большей степени на меня.
Маркус положил коробку на пол и окинул меня быстрым взглядом.
– Принеси нож.
– Нет, смотри, там есть специальное отверстие, чтобы открыть.
Я неловко присела рядом и поддела края коробки, где-то в комнате раздался смешок.
– Вот..
Поджав губы от волнения, я наблюдала за тем, как Маркус поднимает коробку и медленно достает оттуда подарок.
Нэнси фыркнула.
– Эта дура подарила гитару, человеку, который на ней не играет. Самый бесполезный подарок, который только можно придумать.
Маркус осмотрел гитару, и я уверена, он удивился, клянусь, что после прошлогоднего медведя у него мысленно челюсть отпала. Или же это лишь в моих мечтах..
– Сколько копила на этот раз?
Он перевел на меня равнодушный взгляд. По комнате разлился поток смеха от окружающих, я скукожилась изнутри, ощутив себя забитым в угол котенком. Я чувствовала себя беспомощной не перед этой толпой смеющихся, я чувствовала себя беспомощной перед Маркусом. «Как долго ты будешь позволять этому происходить, Анна? Глупая-глупая,
Анна. Безвольная дура»– Какая разница? Ты хотел эту электрогитару..
– Что ты несешь?
Его лицо скривилось в отвращении, в одной руке он держал гитару, а другой схватил меня за запястье и потащил вверх по лестнице. Он завел меня в свою комнату и бросил гитару на пол, я вздрогнула от неожиданности.
Маркус навис надо мной, и мой взгляд остановился на его обнаженном спортивном торсе, на который грешно смотреть. Хорошо, что он хотя бы в шортах, а не в плавках, я бы со стыда сгорела. Я не могла не смотреть, тем более, когда он так близко и, наверное, это нормально для почти здоровой восемнадцатилетней девушки, но не для сестры..
– Ты зачем пришла?
– Ты знаешь, зачем я пришла, но, кажется, теперь жалею об этом. Ты хотел эту гитару еще в четырнадцать, ты должен был получить ее от отца в восемнадцать, но после того, как бросил меня у озера, оставив без связи до самой ночи, ты лишился подарка. Я все это помню, Маркус.
– Знаешь, что..
Его кадык дернулся.
– Ты хотела, чтобы я оставил тебя в покое, отлично.
Маркус рванул к комоду и вытащил из верхнего ящика толстый черный бумажник.
– Думаю, тебе понадобится наличка.
Он вернулся ко мне и швырнул в грудь толстую пачку зеленых купюр.
– Это за гитару, я все равно ее продам, а деньги тебе пригодятся. Потому что, слушай меня внимательно, Анна.. После смерти отца ты не останешься здесь, и ты сменишь фамилию, потому что я не хочу, слышишь? Я не хочу, чтобы она связывала нас с тобой. Забери деньги.
Его слова били хлыстом и оставляли новые шрамы, только невидимые. Я чувствовала, как закипает кровь в моих венах, как поднимается давление, как дрожит каждый волосок на моем теле, как работает слезная железа.
Я опустилась на корточки и подняла рассыпавшиеся купюры, крепко сжала их в руке, так что ногти впивались в ладонь и, встала, заглянув Маркусу в глаза.
– Ты пожалеешь об этом, Маркус.
Он прыснул.
– И что ты сделаешь?
– Не сейчас. Но клянусь Богом, ты пожалеешь. Я так старалась.. изо дня в день. Никто не относился к тебе человечней, чем я, но разве ты заслужил? Я начинаю забывать, что ты человек вообще.
– Пошла вон. Убирайся к чертям, уродина!
Я горько усмехнулась и смахнула ладонью упавшую слезу.
– Эти деньги станут комом в твоем горле.. однажды..
– Не угрожай мне.
– Это не угрозы. Гитару оставь себе, я выбирала с любовью, самую лучшую..
Сунув деньги в карман своих единственных джинсов, я поспешила уйти, но Маркус остановил меня. Он прижал меня сзади к двери всем своим телом, я тихо плакала и также тихо перевела дыхание, когда он меня коснулся. Горячий воздух его дыхания опалил мне ухо даже через волосы.
– Когда спущусь, тебя не должно здесь быть.
Я закрыла глаза, прислушиваясь к его дыханию, сосредоточившись на его теле, касающимся моего и, кто-то внутри заплакал сильнее меня самой. Это было ужасно и в то же время восхитительно, еще никто кроме Маркуса не заставлял мое сердце плакать и смеяться одновременно.