Уолбэнгер
Шрифт:
— Один целующий дурачок, как и заказывали, — засмеялся он, и в ту же секунды никто из нас уже не смеялся. И через минуту никто и не стоял на ногах.
Рухнув на гору подушек, наши тела сплелись, и поцелуй становился более и более страстным. Моя футболка задралась чуть выше талии, и ощущения его твердого члена упирающегося в мой живот были просто неописуемыми. Он перемести поцелуи на мою шею, облизывая и посасывая, пока я не застонала как шлюха в церкви.
Если честно, я никогда не слышала, как стонут шлюхи в церкви, но если это было бы правдой, то это было бы похоже на звуки, вырывающиеся сейчас из моего рта.
Он перевернул меня как тряпичную
Мы замедлили наши движения, затем вообще остановились, бесстыже глядя друг на друга, оценивая происходящее.
— Невероятно, — выдохнул он, нежно обхватил мое лицо руками, пока я льнула к нему.
— Да, невероятно, это самое подходящее слово, — я повернула голову и расцеловала подушечки его пальцев. Он смотрел мне прямо в глаза, и эти сексуальные сапфиры сводили меня с ума, превращали в тающее мороженое. Я хотела продолжения. Видите, до чего он меня довел?
— Я не хочу все испортить, — неожиданно сказал он, тем самым лишая меня своей бравады.
— Подожди, что? — уточнила я, мотая головой, чтобы прийти в себя.
— Это. Ты. Нас. Я не хочу все испортить, — настаивал он, садясь так, что я сцепила ноги у него за спиной.
— Хорошо. Просто не порти, — я не понимала к чему весь этот разговор.
— Я хочу, чтобы ты знала. У меня совсем нет опыта.
Я вскинула бровь.
— У нас очень тонкие стены, поэтому не соглашусь с этим... — засмеялась я, и он тут же прижал меня к груди, и на удивление слишком сильно. — Эй, эй, в чем дело? — я утешала его, поглаживая руками вверх-вниз по его спине.
— Кэролайн, я, господи, как же тебе объяснить, чтобы не говорить диалогами из «Бухты Доусона» [ прим. Популярный молодежный сериал конца 90х гг. ], — он подбирал слова, уткнувшись мне в шею.
Неосознанно, в голове всплыл образ Пэйси, и вся его история. Откинувшись назад, чтобы разглядеть лицо Саймона, я заметила, как он печально улыбнулся.
— Да к черту Доусона, ты мне нравишься Кэролайн. Но у меня не было девушки со времен старших классов, и я понятия не имею что надо делать. Но ты должна знать, что я к тебе чувствую. Черт, просто знай, что все по-другому. И чтобы ты не слышала за стеной, ты должна понимать. Что у нас есть, или что будет. Ты же догадываешься, да?
Он пытался сказать, что я особенная, не такая как все, я не замена его гарему. И я это знала. Он смотрел на меня так неуверенно, так внимательно, и в этот момент мое сердце еще больше приоткрылась для него. Я запечатлела на его губах нежный поцелуй.
— Во-первых, я это знаю. Во-вторых, ты неплохо справляешься. — Я улыбнулась, прося его закрыть глаза, после чего поцеловала его веки. — И на будущее, я обожаю «Бухту Доусона», и твоя речь была не такой уж ужасной. — Теперь я откровенно смеялась, и когда Саймон открыл глаза, я увидела в них облегчение. Я обнимала его, мы слегка раскачивались, стараясь унять наш ранний гормональный всплеск, который перешел в уютное молчание, и близость стала походить на дурман.
— Я рада, что мы решили не спешить. Мне нравится, как ты меня добиваешься, — шептала я.
Он напрягся подо мной. Я ощущала, как он трясся.
— Я добиваюсь тебя? — он смеялся, и не просто смеялся, а ржал до слез.
— Все, заткнись, — выкрикнула я, ударив Саймона подушкой. Мы продолжали
смеяться, на протяжении нескольких минут, после чего рухнули без сил на огромную кровать. Вместе. Теперь, я даже не думала, чтобы мы спали в разных комнатах. Я хотела его в моей кровати. Хотела спать рядом с ним. В Испании, в окружении всех этих подушек. Последнее о чем я подумала, прежде чем провалиться в сон, было то, что возможно я начинаю влюбляться в моего Долбежника.Глава 17
Утром я подскочила от непонятного гула. На секунду забыв, где я, на автомате я подумала что дома, и в городе пять небольшое землетрясение. Я была на полпути сползая на пол, как бросила взгляд на окно, вид из которого бы намного красочней, и куда более средиземноморский, нежели дома. Тогда откуда гул? Это не землетрясение. Это храп Саймона. Храп. Да такой, который и мертвого поднимет, и хочу заметить, это были весьма странные звуки. Я закрыла рот рукой, сдерживая смех, и встала с кровати, желая лучше изучить ситуацию.
По правде говоря, ночью я заняла большую часть кровати, а Саймон ютился в дальнем углу, сейчас он свернулся калачиком, зажав между ног подушку. Нехватку места он решил компенсировать звуками. Издаваемые им звуки можно было назвать нечто средним между рычанием медведя и работой трактора. Проползя по нашей широченной кровати, я склонилась над его головой, и посмотрела на его лицо. Даже, производя эти ужасные звуки, выглядел он прелестно. Аккуратно зажав его нос рукой, я стала ждать.
Примерно через десять секунд, он закашлялся, покачал головой, с ужасом оглядываясь по сторонам. И расслабился, когда увидел меня на подушке рядом. И одарил меня сонной улыбкой.
— Привет. Как дела, — бормотал он, перекатываясь на бок, обнимая меня за талию и положив голову мне на живот. Я запустила руки в его волосы, радуясь, как свободно и не стесняясь мы стали прикасаться друг к другу.
—Только проснулась. Кое-кто на другом конце кровати был весьма шумным.
Он закрыл один глаз и посмотрел на меня.
— А мне вот кажется, что кое-кому, такому же вертлявому как ты, вообще не стоит жаловаться.
— Вертлявому? Что это за слово такое? — фыркнула я, наслаждаясь его прикосновениями больше чем положено.
— Вертлявый — это тот, кто всю ночь ворочается. Та, что думает, что одна спит в постели с размеров с Алькатрас, и желает занять как можно больше места, да еще и пинается, — он говорил, а сам в это время задирал мою футболку, желая лежать на моем голом животе.
— Вертеться, куда лучше, чем храпеть, Мистер Храпящие штанишки, — я продолжала его дразнить, пытаясь не замечать, как его щетина приятно царапает мою кожу.
— Ты ворочаешься. Я храплю. И как прикажешь решать эту проблему? — он улыбался довольной улыбкой, так до конца и не проснувшись.
— Беруши и наколенники?
— О да, очень сексуально. Будем одевать их каждую ночь, прежде чем ляжем спать, — теперь он кружил поцелуями вокруг моего пупка.
Из моих уст вырвался непонятный вскрик, и уши грели от одной только фразы «каждую ночь», получается, мы каждую ночь будем спать вместе. Бог мой...
Быстро позавтракав дома, мы поехали в город. С первых минут я влюбилась в эту деревушку: старинные, вымощенные камнем улочки; играющие на ярком солнце белокаменные домики; и красота, сочившаяся из каждого открытого окна. Меня поражала каждая мелочь, начиная от проглядывающей лазури моря, до приветливо улыбающихся жителей.