Умоляй, ведьма
Шрифт:
— Ах ты дрянь!
А я тем временем успела задать ей вопрос, который отчего-то сильно меня беспокоил:
— Кто вы такая?
Действительно, дурацкий вопрос: какая разница, кто она такая, если она пытается меня убить?
Но почему-то я чувствовала, что именно это обязательно должна узнать.
Однако вместо того, чтобы послать меня к дракону Рока или ответить какую-то гадость, незнакомка вдруг засмеялась, исподлобья глядя большими серо-зелеными глазами.
Очень знакомыми глазами…
— Что, не узнала, сиротка приютская? — издевательски бросила она. — Ну что ж, я тебе открою правду. Тем более что это вовсе не тайна.
— Сафира Сирье?.. — повторила я, нахмурившись, сперва не понимая, почему этот ответ мне так не нравится.
А затем до меня все же дошло. Эйвин говорил, что моего отца, главу Вальтариума, зовут Клермон Сирье. А у этой ведьмы, выходит, его фамилия…
— Получается, ты моя сестра? — выдохнула я.
Одна из двух родственниц-ведьм. Как и говорил Хмуря, мои сестры должны были наследовать силу Ирмабеллы. И вот, пожалуйста: он был прав. Одна из них не просто наследовала ее, а еще и сумела стать главной колдуньей короля.
Отсюда и ее белое платье, и золотая вышивка в виде цветов и звезд… Она должна быть сильной светлой волшебницей!
Но тогда с какой стати она меня едва не задушила?
— Что тебе от меня надо? — немного успокоившись, спросила я. Если Сафира — белая ведьма, то она не станет меня убивать. Это исказит ее силу.
— Я уже сказала тебе, мерзкая приживалка, что мне нужен Глаз Огня, — процедила она, поправляя платье и делая вид, что ничего особенного не произошло. При этом она неторопливо маленькими шагами приближалась ко мне, заставляя пятиться к другой стороне балкона.
Несмотря на то, что ведьма не должна была иметь возможность причинить мне зло, от нее буквально веяло агрессией. И в благие намерения ее никак не верилось.
— Я понятия не имею, что еще за Глаз Огня.
— Не лги мне, гадкая нищенка! — взвилась она, ее глаза потемнели, приобретя какой-то грязный цвет, и начали метать молнии. Узкое благородное лицо стало некрасивым.
— Почему ты обзываешь меня? — сдвинула я брови, одновременно пытаясь понять, как мне сбежать от нее побыстрее. Но ничего в голову не приходило. Ведьма перегородила весь проход.
Да и вообще, тот факт, что передо мной была женщина, наделенная настоящей магической силой, да еще и умеющая с ней обращаться, заставлял меня сильно нервничать. Кто знает, чего она там себе удумает?.. Тем более что наше сестринство ее намерения явно не смягчает, а, кажется, наоборот.
Я впервые в жизни вижу свою сестру, и она уже хочет меня убить. Славное знакомство вышло!
— Я ничего тебе не сделала, — добавила я скорее просто, чтобы поддержать беседу, чем для того, чтобы успокоить Сафиру. Последнее явно было бесполезно.
— Не сделала? — зашипела та, как разъяренная кошка. — Ты явилась из ниоткуда! Выползла из дыры, в которую тебя бросил отец, едва понял, что мать отошла в мир иной, оставив ему нагулянного на стороне ребенка. Ты посмешище и оскорбление рода!
На короткое мгновение она замерла, а затем, скривившись и сплюнув на пол, продолжила:
— Только старая Ирмабелла, говорят, хотела забрать тебя себе. Я сама не помню, это было слишком давно. Но папа говорил, что вообще не планировал оставлять тебя. Он сказал, что ты умерла, лишившись материнского молока. На что мы все и надеялись, собственно. Какой позор для благородной семьи! И только недавно, когда Ржавая вдова внезапно сильно заболела, готовясь отправиться к дракону Рока в пасть, отец признался ей
и всем нам, что ты жива. Не из благих побуждений, не думай, — хмыкнула она зло. — Он хотел сделать побольнее старой богатой ведьме, которая не оставила ни ему, ни нам, своим внучкам, из своего наследства ни гроша. Она просто запечатала все свои сокровища магической печатью и сказала, что лучше уж они не достанутся никому, чем нам… А затем, как только она наконец отбросила копыта, оказалось, что ее завещание изменилось! Теперь ее наследство мог принять только тот, кого впустит дом.Сафира отвлеклась и зло посмотрела в небо.
— Мы с сестрой пытались, — добавила она. — Пытался и отец. Ничего не выходило. А затем неожиданно стало известно, что правом наследования уже кто-то воспользовался. Тогда-то мы и поняли, что ты выползла из своей дыры. Оставалось лишь неясно, как тебе это удалось…
К тому моменту, как Сафира закончила говорить, я уже вновь оказалась у самого края балкона. Все, отступать дальше было некуда.
— Впрочем, это уже было не так и важно, — снова заговорила она. — Ведь после твоей смерти печать с дома спадет.
С этими словами Сафира посмотрела на меня, и ее лицо стало подозрительно спокойно. Она даже ручки сложила под грудью, сцепив их в замок, как со всех сторон приличная и благородная ронна. А уж это ее белое платье! В общем, нежный цветочек, сладкий лепесточек…
Жалко только, что ядовитый, как слюна трясинного паука.
— Знаешь, — добавила она со злой улыбкой, которая так не подходила белой колдунье, — хоть я и светлая и мне запрещено убивать, но это вовсе не значит, что я не могу калечить. Ты была в курсе такой особенности? А уж убить тебя найдется кому…
С этими словами она подняла руку и начала быстро читать заклятье. С кончиков ее длинных снежных ногтей, заостренных на концах, начала искрами срываться магия.
Никогда не видела и не слышала ничего подобного:
“Жена, что съела на ночь мужа,
Вдова, чье сердце злее стужи,
Мать, чьи зубы игл уже,
Тебе дарю я свежий ужин…”
Как только она закончила читать это страшное заклинание, вместо искр с кончиков ее ногтей посыпались на мраморный пол тысячи маленьких пауков.
И ринулись ко мне.
Я никогда не боялась пауков, вот честно. Чего их бояться? Маленькие, незаметные, тощие лапки, крохотное тельце. И сами они боятся тебя гораздо больше, чем ты их. Большинство из них даже куснуть нормально не могут, не приспособлены у них зубы к человеческой коже. Да, конечно, есть и пакости вроде Трясинных пауков, у которых челюсти вообще только для человеческой плоти и созданы. Но их мало! Если бы не искра Земли, я бы вообще об их существовании никогда не узнала.
В общем, паук никогда не был для меня существом пугающим или опасным. Чай, не крыса, которая и лицо может обглодать, пока спишь, и палец отгрызть, и ногу.
Но прямо сейчас, когда этих самых пауков тут стало настолько много, что у меня в глазах зарябило, под сердцем-то нет-нет да и екнуло.
К тому же после слов, сорвавшихся с губ Сафиры, стало ясно, что паучки-то эти явно не простые, а из тех, что Трясинным если не младшие братья, то сестры однозначно.
В общем, надо было что-то срочно предпринимать! И, как назло, не случилось у меня в этот момент ни спасительного чиха, на который я когда-то так рассчитывала при встрече с потенциально опасными сестрами, ни ураганного кашля, который мог бы по-быстренькому сдуть всю эту пакость.