Чтение онлайн

И по лицу служанки Зарислава всё поняла. Она и есть его возлюбленная.

– Одну тебя никак нельзя оставлять. Пойдём со мной, – велела Верна, и в раздражённом голосе её травница уловила толику презрения.

«Какое право она имеет обращаться с гостьей, как со своей собственностью?»

Но подавив злость и поскрежетав зубами, Зарислава переступила через свою гордость, последовала за челядинкой. Однако поведение девки нравилось гостье всё меньше – та, не удостоив вниманием, вела её через длинные переходы. Ну, ничего, она потерпит. В конце концов, Зарислава приехала не для того, чтобы дружбу заводить со служанками, и, чего лихо, наоборот, соперничать, а для того, чтобы заработать право быть достойной перед Богами и стать жрицей.

И она ей станет.

Зарислава шла за челядинкой через клети и двери с низкой притолокой, ступила на лестничную площадку. И вдруг вспомнила, да поздно, что волос-то так и не успела расчесать. И гребень свой оставила в светёлке. Она не нашла иного выхода, как наскоро, пока не смотрит на неё Верна, свить их в жгут, который был толщиной с кулак, да откинуть за спину.

Челядинка уводила вглубь хоромин. Зарислава так и потерялась, не разумея, в какой части терема они сейчас находятся, и где остался чертог, в котором ночевала.

Остановились подле двери с низкой притолокой, Верна постучала, а потом заглянула внутрь и захлопнула створку обратно. Знать княжны не оказалось там, о чём Верна тоже не сказала травнице. Они снова спустились вниз, пройдя по ещё одному сумрачному пустому переходу, оказались возле других дверей, куда более широких и тяжёлых, обитых кованным узорно железом. Верна с усилием толкнула одну створку и вошла внутрь. Зарислава нырнула за ней и оказалась в темноте, но сразу приметила резные столбы, что подпирали сводчатые потолки. Посередине возвышался длинный дубовый стол, за которым могли разместиться все деревенские из Ялыни. Травница в мутном утреннем свете разглядела поблёскивающие чаши и кубки из бронзы и серебра, что были уже расставлены на столе для утренней трапезы. Такую посуду довелось повидать Зариславе однажды, когда к Ветрии за помощью приехал купец. За то, что волхва вернула здоровье его жене, он отблагодарил матушку вот такой диковинной посудиной с узорной чеканкой. Ветрия подарок приняла, но потом всё равно обменяла у кузнеца на нужные по хозяйству вещи – топор и серп.

Стол был заставлен такими же тяжёлыми с толстыми ножками дубовыми резными креслами с высокими спинками. Здесь, поняла Зарислава, должна была трапезничать княжна Радмила, но и тут, кроме челядинок, что накрывали на стол, её не оказалось.

Верна расспросила служанок, и уже они благо указали, где была нынче княжна. Покинув кров, они поднялись на крепостную стену по бесконечным ступеням, уходящим вверх, на смотровую вежу. После тёплых хором в башне ощущалась зыбкая прохлада, ко всему было сумрачно и пахло влажной древесиной. Мрак разгоняли только полосы света, лившиеся в редкие прорубленные в стенах оконца. Когда Зарислава шагала через них, то прищуривала глаза от ослепительной зари, бившей в прорубы. Вскоре они ступили на площадку под тесовой крышей, в поток рассветных лучей, пошли по открытому переходу тына, встречая на своём пути стражников. Те, завидев двух молоденьких девиц, улыбались, но не говорили ни слова, уступали дорогу, позволяя им идти дальше.

Зарислава смотрела по сторонам, любуясь на раскинувшиеся у подножия стен избы, высокие частоколы и многочисленные постройки с широкими и не очень дворами. А дальше тянулись бесконечные изумрудные лесные дали с поймами голубых рек и озёр, тонувшие в утреннем тумане.

В Ялыни деревня тоже простиралась в низине, но здесь дух захватывало от красоты, величия и высоты, даже голова закружилась, и Зарислава, отведя взор, посмотрела вперёд, на спину Верны, вдоль которой лежала чёрная, как смоль, коса. Не заметила, как приблизились к очередной башне, где и стояла, положив ладони на брусья, княжна Радмила. Задумчивый взгляд её был устремлён вдаль, но, завидев краем глаза спешно приближающиеся к ней силуэты девиц, она повернула голову.

Помнится, когда Радмила сидела подле матушки-Ветрии, моля волхву о

помощи, она была куда живее, нежели теперь: лицо бледно, а глаза бесцветно серы. В серебристом опашне, рукава которого спадали до земли, княжна выглядела стройнее. Волосы по-простому сплетены в косу.

Она равнодушно скользнула взглядом по Зариславе и обратилась к Верне.

– Ступай, оставь нас.

Челядинка расправила плечи, будто её пихнули в спину. Видно не ожидала, что Радмила отправит её так скоро назад. Впрочем, она не смела пререкаться с хозяйкой, опустила глаза, преклонила чернявую голову, развернулась и, пронзив Зариславу колким взглядом чёрных, как уголь, глаз, пошла прочь.

«Не успела прибыть, а уже нажила себе неприятельницу», – подумалось с грустью Зариславе.

Радмила приблизилась и посмотрела её в глаза.

– Как добралась?

– Хорошо, – ответила травница просто.

Радмила сжала губы, дрогнули в улыбке краешки рта и снова разгладились.

– Меня уже оповестила Благиня, что ты вчера ещё явилась. Вот, ждала тебя. Готовы травы твои?

Зарислава кивнула.

– Славно, – снова дрогнули губы в будто робкой, несмелой улыбке.

Княжна была встревожена, но чем? Зарислава не разумела, и холодная зябь от нехорошего предчувствия скользнула снежной крупой по незащищённой шее и спине. Наверняка ещё сомневается в силах её.

– Князь Горислав…

– Я знаю, – отозвалась Зарислава. – Мне Верна сказала.

– Да, – Радмила приблизилась и посмотрела в упор, и только тут гостья поняла, как волнуется молодая невеста. – Теперь ты понимаешь, насколько это всё важно для меня стало? Отныне Данияр князь Волдара…

Ветер, подхватив сказанные слова, скользнул под крышу, всколыхнув волнистые песочные пряди, выбившиеся из косы Радмилы, заиграл с ними озорно. Княжна подняла глаза к небу на миг и тут же вернула удушливый взгляд серых, как кварц, глаз на Зариславу.

– После смерти князя Горислава я боюсь, что его сын откажется от меня, боюсь, что разлюбил… – не стала таить и прятать свои помыслы княжна. – А мне нужно его сердце и любовь. Нужно, чтобы вспыхнуло желание обручиться со мной. Если он откажется от меня, то мой отец ратью пойдёт на Волдар, которому перед такой силой не выстоять. Я же хочу всё миром решить. Не желаю ни чьей смерти…

Радмила жгла взглядом, но где-то в глубине его таились отчуждение и холодок. Она на всё пойдёт ради возлюбленного.

Зарислава на краю сознания почувствовала неладное, но это быстро испарилось из досягаемости.

– И я хочу, чтобы ты мне в этом помогла. Не просто вывести яд колдовства Вагнары, а приворожить.

Зарислава напряглась.

«Верно спутала Радмила что-то».

– Я травница, а не колдунья. И не иду против чужой воли.

Радмила в свою очередь, вытянулась, и глаза стали ещё холоднее, она усмехнулась.

– А какая в том разница? Всё одно, так же шепчете на воду, жертвы и подношения приносите. Это у вас в крови.

Зарислава сглотнула, слова Радмилы задели. Ни разу её никто не упрекал в том, и следует она честности и правде.

– Жертвы можно разные приносить – хлеб и зерно, к примеру. А крови я не проливаю. Князю верну дух, от морока избавлю и силы восполню, но… Колдовать не стану. Я травница, – повторила отчётливо Зарислава, чувствуя, как мутным осадком оседают слова Радмилы на душу.

– Даже если одарю? – не отступала княжна, оглядывая Зариславу с ног до головы, задерживая взгляд на босых ступнях, но глядела не с презрением, как Верна, а с чувством и заинтересованностью. – Коли сможешь, за это что хочешь проси. А мне такие люди, как ты, нужны. Поблизости и нет ведьм путных, ныне все разбежались они по лесам. Что толку от их помощи, коли прячутся они? Если не хочешь золота, то могу похлопотать о будущем твоём. Сестрой своей назову, за князя какого из соседних острогов замуж пойдёшь. Что тебе там делать, в глуши озёрной? А ты ведь не дурна собой. Пропадёт зазря красота.