Указка
Шрифт:
— Что там, за этой дверью? — спросил Сухович. И узнал, что весь драгоценный груз сложен в другом месте; это отделение оставили пустым. Тогда генерал рассмеялся и приказал принести необходимые инструменты. А сам остался у двери.
— Ты здесь, девочка? — спросил он, дотрагиваясь до холодной толстой двери. — Кажется, ты отыграла роль, которую я для тебя назначил. Но, может быть, стоило остаться на Острове и героически погибнуть, как твой командир Абрек? Ты вполне могла завалить еще с десяток наших пьяниц. А погибнуть так глупо и мучительно! Хотя ты, скорее всего, выстрелишь в себя. Огонь, огонь!
Но
Юнче не дала ему закончить.
— И поэтому, Сухович, вы убили того журналиста, Йорка? — глухо донесся ее голос. — Но ради чего? У вас есть собственная бессмертная душа? Сколько вы еще будете кататься по этой подлой дороге, пока вашу настоящую душу не возьмут за шкирку? Вы просто дурак, подлый дурак! Заткнитесь и делайте свою работу. А потом убирайтесь прочь!
Людям, которые принесли инструменты, генерал приказал наглухо заклепать дверь. А рулевому — вернуть пароход на прежний курс.
Удовлетворенный, он пошел успокаивать старика Аслани, который, казалось бы, потерял всякий интерес к происходящему и сидел в каюте над ворохом пепла. Капитана Рвако выкинули за борт. Никто о нем не пожалел.
При виде генерала Аслани оживился.
— Вы преступник! Как вы смели уговорить меня обедать? Чтоб вы подавились вашим борщом! Надо было сразу убить ее! Чего вы уставились на меня? Послали бы вперед этих бандитов — одним меньше, одним больше, какая разница? Вы доконали меня вашим самолюбованием, генерал, вы всех доконали! Теперь все потеряно. И куда же вы денетесь без паспорта? А куда денусь я? На Остров?
— Не волнуйтесь вы! — поморщился Сухович. — Обойдемся без паспортов. Еще ничего не потеряно. Я уже сказал это всем, кроме вас. Сначала мы с вами вдвоем сойдем на берег и поговорим с таможенниками…
И он объяснил, что среди романских портовых чиновников есть кое-кто знакомый. Не то чтобы купленый, но… И Романия — это вам не строгая западная страна, там все решается просто, деньгами! В общем, никто их не будет слишком уж проверять, тем более не арестуют. Уж в крайнем случае, сказал он, пароходу разрешат походить вдоль берега в поисках другого порта и закроют глаза на их разгрузку. А потом будут готовы новые паспорта.
Аслани, сжимал кулаки. Потом с облегчением выдохнул:
— А я сейчас спущусь в трюм, зубами вырву дверь и загрызу эту маленькую крысу!
— Смотрите, вы опять поцарапались, Аслани, — добродушно сказал генерал Сухович. — Пойдемте, я дам вам бинты.
Через день они встретили катер романских пограничников. Сухович приказал остановиться. На вид он был спокоен. Аслани понял, что и такой
оборот генерал предвидел заранее.Командир патрульного катера спросил:
— Есть на борту какой-нибудь ценный груз?
Сухович был ироничен:
— К сожалению, нет, господин капитан. Мы выполняем гуманитарную миссию.
Романец не заинтересовался миссией.
— Не ведите протокол, — приказал он помощнику. — Господин Сухович, вынужден вас огорчить. У меня вдруг возникла уверенность, что ваше судно занималось чем-то незаконным. Поэтому у нас два выхода: либо вы позволите нам осмотреть трюм, либо заплатите штраф прямо сейчас, не затрудняя моих людей выполнением формальностей. Таким образом, все будет улажено, и вы свободны.
Романские пограничники славились своей жадностью. Блеснув глазами, командир катера назначил цену. С ним расплатились, и старик Аслани почувствовал облегчение. До этого он стоял и молился про себя. «Интересно, молился ли Сухович?» Но судя по всему, генерал был прав — это не строгая страна. В Романию они попадут без проблем.
Через несколько часов показался голубой романский берег. В порту пароход встречали чиновники.
— Я начальник портового контроля Марко Радуши, — представился высокий человек в полувоенной форме. — Предъявите паспорта — ваши, команды и документы на пароход.
Аслани заметил, как романский чиновник переглянулся с генералом Суховичем. «Тоже его человек?» Старик не знал, куда девать бинты; руки его дрожали, а глаза, кажется, бегали.
— Паспорта… пропали, — промямлил он.
— Глупости! Вот мой паспорт, — невозмутимо сказал Сухович, не обращая внимания на старика; он напевал что-то веселое. — А к команде я не имею отношения… Я пассажир, путешественник; я договорился с этим вот капитаном, что он перевезет нас через море…
Словно молния ударила в Аслани. Он задохнулся и страшно закатил глаза; улыбка генерала расплылась перед ним, как в ядовитом тумане.
— Скотина! — крикнул он и пошел на генерала, поднимая к его горлу старые руки, перемотанные бинтами. Господин Радуши поднял брови, рука его поползла к кнопке на столбе.
Сухович, едва заметив их, уклонился от стариковских клешней, и дружелюбно приобнял Аслани за узкие плечи. Его щеки пахли одеколоном. Он подмигнул господину Радуши и полез в карман.
— Аслани, Аслани, — вполголоса проговорил он, наклонившись к самому уху старика. — Неужели вы думали, что я забуду о вас? Вот ваш паспорт тоже, я сберег его…
Старик уронил голову и несколько раз глубоко вздохнул.
— Это все шуточки ВСБ, — проворчал он. — Сразу не могли сказать? Я все-таки нервный человек.
Сухович обернулся:
— Господин Радуши, вы отпускаете меня? Какая гостеприимная страна! Огромное спасибо, господин Радуши! Прощайте!..
И генерал Сухович сцапал свой паспорт и протиснулся между таможенниками. Не оглядываясь, он пошел прочь.
Аслани прослезился.
Эта добрая страна приютит несчастных изгнанников. Приютит на пару недель, пока не будут готовы другие документы для броска на Запад… и какого броска! Мы затеряемся в просторах блестящего цивилизованного мира, будем есть ананасы, торговать недвижимостью и смеяться над глупой Великодержавией, в которой веселые безмозглые черти убивают один другого во имя нас.