Чтение онлайн

Он, конечно, был прав, потому что при такой встрече следует делать то, что говорят. Лично я, если бы при таких обстоятельствах меня попросили бы сплясать вприсядку, не раздумывал бы ни секунды. Уж больно серьезно выглядел медленно покачивавшийся на поверхности океана черный атомный монстр.

В динамиках палубной трансляции раздался шорох, и бодрый голос капитана произнес:

– Прошу пассажиров не беспокоиться и покинуть верхнюю палубу. Остановка будет недолгой, это обычная инспекция ООН.

Какая, на хрен, инспекция ООН? Может быть, богатые бездельники,

предававшиеся на пароме пьянству и разврату, и схавают подобную лапшу, но я-то понимал, что все это неспроста.

Немногочисленные пассажиры, ошивавшиеся на баке и с любопытством глазевшие на такое чудо, как атомная подводная лодка, с недовольными физиономиями потянулись к двери, ведущей в надстройку. Мы с Гарсиа, переглянувшись, направились было туда же, но…

В этот момент на палубе стали появляться наши гости, и, к своему величайшему удивлению, среди недобро выглядевших морячков в черной униформе и с короткими автоматами в руках я увидел Риту и Наринского.

Рита помахала мне рукой и, сделав несколько шагов в мою сторону, сказала:

– А вас, Штирлиц, я попрошу остаться.

Я, ничего не понимая, остановился, Гарсиа тоже.

На его лице отразилась целая гамма чувств, и главным среди них было ясно читавшееся желание выпустить мне кишки.

Но я-то был здесь совершенно ни при чем!

Однако Рита, похоже, была совершенно другого мнения.

Она подошла ка мне и, положив руку на мою могучую грудь, сказала:

– Я так соскучилась… А ты?

– Вы что – спятили? – зашипел я в ответ, глядя то на нее, то на Наринского, который стоял чуть в стороне. – Вы что делаете?

Гарсиа, находившийся в нескольких метрах от нас, внимательно смотрел на Риту, и в его взгляде я, к своему удивлению, увидел торжество.

– Где Альвец? – спросила Рита, не обращая внимания на мои многозначительные злобные взгляды.

Гарсиа, услышав это, усмехнулся.

– Где Альвец? – повторила Рита. – Все кончено. Твой план отменяется.

Я просто не знал, что делать.

– Каюта 422, – ответил я, чтобы хоть что-то сказать. Наринский кивнул матросикам, и трое из них бодренько поскакали к двери, ведущей в пасажирские палубы парома. Рита посмотрела им вслед, потом повернулась к Гарсиа и сказала:

– А вы отойдите к борту.

Гарсиа, ухмыляясь, выполнил ее требование и отошел к высокому фальшборту, за которым виднелась черная надстройка подводной лодки, плавно двигавшаяся то вверх, то вниз.

– Может быть, ты объяснишь мне, в чем дело? – спросил я у Риты, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо и требовательно.

– Конечно объясню, милый. Но лучше пусть это сделает Владилен Михайлович.

Услышав это, Наринский кивнул и подошел к нам. Я не стал дожидаться его объяснений и заговорил сам:

– Вы хоть понимаете, что срываете важную операцию? Что я – зря готовил все это? Зря встречался со Стилетом и организовывал встречные действия? Значит, все, что я сделал, – побоку, а вы теперь сами решаете, что будет дальше, так?

Наринский примирительно выставил

ладонь и сказал:

– Успокойтесь, Константин. Все совсем не так плохо, как вы думаете. Уже одно то, что вы смогли, по сути дела, изъять из оборота такую фантастически крупную партию наркотиков, делает вам честь. А остальное, извините, не ваше дело.

– Но ведь смысл операции был не только в том, чтобы ограбить Гарсиа, но и в том, чтобы собрать и уничтожить его контрагентов на нашей стороне!

Я был вне себя.

Со мной обошлись, как с мальчишкой, и я был готов броситься на лощеного академика с кулаками. Но это было бы слишком по-детски, и я с трудом, но все-таки сдерживался.

Дверь надстройки распахнулась, и на палубе в сопровождении трех автоматчиков показался Альвец. Выглядел он неважно. Во-первых, морская болезнь серьезно пожевала его, а во-вторых, он был попросту пьян. Один из морячков поддерживал его под локоть, и Альвец, недовольно оглядываясь на провожатого, постоянно дергал рукой.

Альвеца подвели к нам, и он, увидев Риту, вытаращил налитые кровью глаза и удивленно сказал:

– Ничего не понимаю! Что вы здесь делаете, прекрасная сеньорита?

Гарсиа, услышав его слова, криво усмехнулся и бросил:

– Сейчас поймете, сеньор Альвец. Прекрасная сеньорита и наш дорогой русский друг работают вместе. Теперь вы поняли?

– А-а-а… Ну-ну! И Альвец усмехнулся.

Да что же они все усмехаются-то, подумал я, может, я чего не понимаю?

Рита посмотрела на Гарсиа и сказала:

– Ну что, дон Хуан, настало время проводить нас к тайникам.

Гарсиа, скотина, опять усмехнулся и ответил:

– А это уж пусть ваш Знакар делает. Он лучше меня знает – где и как. С Копперфилдом он договаривался, вот пусть и показывает.

Рита посмотрела на меня, и я, пожав плечами, сказал:

– Пошли.

А что я еще мог сказать?

Первые, самые близкие тайники находились в носовой части парома, и хитрость заключалась в том, что изгиб скулы парома снаружи и изнутри не соответствовали друг другу. В двух образовавшихся полостях, которые получились весьма вместительными, уместилось чуть ли не по пятьдесят тонн порошка, упакованного в многослойные пластиковые мешки. Остальное было распихано по кораблю в емкостях, замаскированных не менее хитроумно. Работа обошлась примерно в полтора миллиона, но масштабы планировавшейся операции позволяли Гарсиа пойти на такие расходы, поэтому он даже не пикнул, когда я сказал ему, сколько нужно заплатить корабелам.

Мы спустились в трюм, я указал матросам на нужные места, и они начали резать железо болгарками. Сыпались искры, воняло горячим железом, и, наконец, минут через десять перед нами открылась большая корявая дыра, за которой виднелись аккуратно уложенные мешки с кокаином.

Наринский пригнулся и шагнул внутрь тайника.

Я видел, как он достал из кармана маленький красный шведский ножик, открыл его и надрезал один из мешков. Потом он сунул в отверстие палец и, вытащив его обратно, понюхал и осторожно лизнул.