Удача игрока
Шрифт:
– Прекрати! – зарычал Сорград, сердито глядя в пламя. – Только хуже делаешь.
Грен передал мне щепку с довольно обугленной половинкой лесной птицы.
– Держи и не гляди, что маленькая. Зато молодая и нежная.
– И состариться, чтобы научиться осторожности, ей уже не суждено.
Я улыбнулась горцу, хрустя поджаренной кожей. Грен всегда умел ловко добывать дичь. Я предпочитаю щипать голубей другой породы, а потому взглянула на путников, остановившихся здесь. Две семьи возвращались из Селеримы, в кои-то веки выбравшись из дома, чтобы поразвлечься. Коробейники путешествовали по двое и по трое, направляясь к разбросанным деревням Пастамара, чтобы продать безделушки, купленные на ярмарке.
– Как думаете, мы переправимся завтра? – поинтересовалась я у нашей честной компании.
– Вполне возможно, – уверенно кивнул Узара.
– Вряд ли, – тут же заявил Сорград.
Мы с Греном смиренно переглянулись. Грен фыркнул с набитым ртом и, прожевав птичью ножку, обратился к магу:
– Вода – это стихия, так, Песочный? А ты не можешь проложить нам через нее тропинку или еще что?
– Прости, – вздохнул Узара. – Будь я мастером Камней, да с поддержкой других магов, тогда возможно. Инерция…
– Ты – маг? – перебила его Зенела, расширив глаза. По крайней мере ее вопрос заглушил презрительное бормотание Сорграда.
– Да, – развеселился Узара, – из Хадрумала.
Фру мельком глянул на меня.
– А я думал, ты ученый.
– И это тоже, главным образом историк, – ответил Узара. – Отсюда мой интерес к песеннику Ливак.
Казалось, Фру вполне удовлетворился таким объяснением, спасибо Халкарион за терпимость Лесного Народа.
После этого разговор заглох. Сорград о чем-то размышлял, а вид оскорбленного достоинства Узары уже действовал на нервы. М-да, не хотелось бы застрять здесь надолго с этой парочкой. Где хранитель моста? Я посмотрела на усыпальницу Тримона. Кто-то зажег жертвенный огонь перед потемневшей от непогоды статуей бога. Здешний Хозяин Дорог имел явные Лесные черты на своем деревянном лице, а его маленькая арфа был засунута под мышку. Внезапный язык пламени осветил две головы, сближенные в разговоре.
– Та парочка то и дело зыркает в нашу сторону, и я не думаю, что они просто любуются ножками нашей девицы. – Грен подсел ко мне.
– Они ко всем тут присматриваются. – Я лениво оглядела лагерь. – С кем они путешествуют?
Горец незаметно кивнул, потирая руками лицо.
– Вон с теми двумя, что привязывают своих пони.
Это были крепкие горные пони, достаточно быстрые на равнине на коротких расстояниях, достаточно маленькие и шустрые, чтобы петлять меж деревьев и идти по оврагам и кручам, где обычные лошади артачатся и скользят. Животные грабителей.
– Четыре молодца, никаких товаров, зато седельные сумки с двойными пряжками и блестящими замками, – задумчиво отметила я.
Один из молодцев возле усыпальницы взглянул на нашего осла, надежно стреноженного и мирно дремлющего, опустив морду в торбу с зерном.
– Обе луны прибывают. Скоро двойное полнолуние, – сказал Грен.
– Сезон воров, кажется, так его называют в Коле? – Я оценивающе посмотрела на него. – Они выставят охрану, если у них есть хоть капля здравого смысла.
– Сторожа всегда можно отвлечь, – резонно возразил Грен. – Зенела мигом выскочит из одеял, если паук завозится в ее сорочке. Сорград может заняться ею, это должно развеселить его.
– Кстати, что за шип у него под седлом? – тихо поинтересовалась я.
– Спроси его сама. Я не знаю. – Грен пожал плечами. – Это пройдет. Ну что, захватим их прежде, чем они – нас?
– Это был бы самый верный способ выяснить, честные ли они люди, – допустила я.
Я обещала Райшеду не воровать без крайней нужды, но освобождение нечестных людей от добытых нечестным путем богатств вряд ли можно назвать кражей, не так ли? И это наверняка улучшит настроение
Сорграда, особенно потому, что Узара этого точно не одобрит.– Малость безделушек для обмена нам бы не помешала, – прошептал Грен. – Лесной Народ знает толк в блестящих штучках. Возможно, эти молодцы везут как раз то, что нам нужно, а мы обменяем их драгоценности на пение твоих песен.
Я посмотрела на него.
– Давай дождемся полуночи и поглядим, будет ли кто бодрствовать, дабы чинить нам препятствия. Если будет, тогда оставим это.
Грен улыбнулся, сверкнув белыми зубами в сгущающейся темноте.
– Это будет так же легко, как скормить вишни ослу.
Аккорд лютни Фру закончил наш разговор. Менестрель оставил прерывистое тепло нашего угрюмого костра, и его появление собрало народ вокруг самого большого костра. Прозвучали старые любимые баллады, исполненные со смаком, как и новая песня Фру, к моему большому удовлетворению. Потом спела Зенела, ее богатый голос возносился к ярким звездам, вынуждая каждого соловья в округе постыдно убираться в свое гнездо.
Хранитель моста начал запирать ставни на ночь. Возчики укрылись в своих фургонах, надежно огородив лошадей колючими ветками. Коробейники еще немного поболтали, завернувшись в плащи, их голоса тихо раздавались над углями, но к тому времени, когда Корона Халкарион показала мне полночь, в лагере уже царила тишина. Лишь журчание стремительной реки доносилось в ночи, да случайное всхрапывание лошади, да какой-то шорох в подлеске.
Я наблюдала, как звездная арка медленно движется по небу. Обе луны скрылись за деревьями, и стало еще темнее. Повернувшись на бок, я оказалась лицом к лицу с Греном, его глаза сверкали озорством.
– Они выставили охрану?
– Когда я последний раз ходил помочиться, нет, – едва слышно ответил горец. – Они надеются на парня у телег.
– А он спит?
– Храпит, как крестьянская свинья. – Грен откинул одеяло с обутых ног.
– Где Сорград?
– Рядом с Зенелой, – ухмыльнулся Грен. – Готов забраться в ее одеяла, если нам понадобится отвлечение.
– Тебе лучше найти что-то более стоящее, – предупредила я. – Она подобьет ему глаз.
– Град сказал, что ей не следует выставлять напоказ товары, если она не продает, – прошептал Грен.
Что ж, лучше получить урок из рук Сорграда, чем из чьих-то еще.
– С какой стороны ты зайдешь?
– С той. – Грен провел рукой у самой земли между нами. – Если кто из них зашевелится, садись и кашляй.
Я повернулась на другой бок и положила руку под голову. Четверо подозреваемых казались в темноте бесформенными грудами одеял. Их пони были привязаны сбоку и дремали, сбруя и вожделенный багаж сложены между спящими. Это не удержит Грена, ничто его не удержит, если он вошел в раж.
Там, у фургонов, сторож торговцев так же неподвижно сидел у колеса телеги и по-прежнему храпел. Слабые шорохи говорили не более чем о ветвях, качающихся на ночном ветру, или добывающем еду лесном зверьке.
От движения рядом со мной я чуть не прокусила губу. Сорград резко сел, в лунном свете его лицо казалось мертвенно-бледным. Узара ошеломленно открыл глаза, и внезапный страх обдал холодом мою спину.
– Река…
Страшный рев взломал ночную тишину, заглушая слова мага. Резкий порыв ветра пронесся через лагерь, зловеще пахнув тиной и водой. Птицы вырвались из леса, пронзительно крича, и невидимые существа с треском ломились сквозь весеннюю поросль. Кролики и ласки спасались от чего-то более ужасного, чем крупный зверь. Испуганная пятнистая олениха промчалась сквозь лагерь, не обращая внимания на костры и незнакомые людские запахи. Когда она исчезла, земля под нами задрожала, словно что-то огромное и неприрученное лихорадочно забарабанило по склону холма.