Чтение онлайн

Он сжал ее с недетской силой, аж ребра хрустнули.

— Ну, ну, тише, — проговорила Гвендолин, поглаживая его по грязной макушке и боясь, как бы тоже не удариться в слезы. — Больше никаких рогаток?

— Угу.

— И никаких крыс?

— Угу.

— Договорились, — она оторвала его от себя и поглядела в раскрасневшееся, перепуганное лицо. — Вдруг и в нашем мире тоже встречаются оборотни?

— Клянусь! — выпалил Дэннил.

— Ладно, тихо, успокойся.

— Пошли вон отсюда, — со злым нетерпением прошипела Кагайя и склонилась погоревать над мертвыми питомцами. — Чтобы я вас больше не видела.

— Я не ослышалась? —

спросила Гвендолин, уже очутившись на грязных, заваленных обломками каменных ступенях. Дэнни цеплялся за край ее туники, Айхе, подталкивая, наступал на пятки. — Она позволила нам уйти насовсем?

— Скорее, выгнала в шею, — поправил Айхе. — И это отличная новость.

— Значит, ты тоже можешь?..

— Уйти? Разумеется. Не оставаться же после того, как я, по ее милости, едва не пошел на корм червям.

— И ты уже решил, куда отправишься? — сердце в груди так и прыгало. То ли от торопливого бега по ступенькам, от которого уже ломило мышцы, а то ли от недоброго предчувствия. И Айхе, к горькому разочарованию, оправдал ее худшие опасения:

— Сначала попытаюсь разыскать отца, — сообщил он, запыхавшись. — Говорят, за морем есть горы: высокие, до самого неба. Они так и называются, Поднебесные. Там обитель Хозяина Ветров.

Все правильно. С чего бы ему рваться вслед за Гвендолин в человеческий мир? Кто его там ждет? Или что? Ни дома, ни семьи, ни — вот ведь смешная штука! — образования, чтобы работать. И не поколдуешь толком. А может, колдовство там и не сработает вовсе? И превратится мальчик-дракон из талантливого волшебника в неуча-подростка, ночующего на вокзале. Та ещё перспектива.

— А потом? — Гвендолин окончательно сникла. Вся радость от возвращения Дэнни, от предвкушения вновь увидеть родителей, от избавления от смертельной опасности куда-то испарилась.

— А?

— Ты сказал: сначала разыщешь отца. А потом?

— Не знаю, — Айхе пожал плечами. — Там видно будет.

Поскольку его, очевидно, заботили другие вещи, Гвендолин не нашла в себе сил продолжать расспросы. Крутая лестница кончилась, в фойе замка было пусто, а на улице лил противный холодный дождь. Кто-то из прислуги бесцельно слонялся по площади перед крыльцом, невзирая на непогоду. Вода в каналах пузырилась. Аллеи устилал ковер из листьев. От редких уцелевших гостевых домиков веяло тоскливым запустением, словно на землю внезапно навалился поздний ноябрь с его беспросветным унынием и безнадежной тревогой. А распахнутые настежь двери замковых ворот поскрипывали и покачивались на своих исполинских петлях.

Гвендолин не верилось, что дорога, по которой они шли, теперь вела домой. Вот уже и постройки деревни шша вынырнули из-за завесы неустанного дождя. Вот уже потянулись мимо гнилые хибары и частоколы с нахлобученными на них глиняными черепками. Вот вырос на пути крутой склон, остро пахнущий мокрой травой и раскисшей землей, уходящий в тяжелое насморочное небо. На вершине склона за косыми полосами ливня чернела башня. А подножие окаймляла знакомая кирпичная стена.

Возле этой стены Айхе остановился.

— Ну вот, — произнес он, прикрывая ладонью глаза от хлещущих по лицу дождевых струй. И ободряюще улыбнулся: — Эх и погодку мы выбрали для путешествий.

Обрадованный Дэнни резво перемахнул через стену. Он бы припустил вверх со всех ног, если бы сестра не замешкалась.

— Как же ты теперь? — спросила Гвендолин, не замечая ни стены, ни склона, ни башни — ничего, кроме

мокрого лица Айхе и его вымученной улыбки.

— Не переживай, справлюсь.

Как все-таки хорошо, что развернулся такой ливень! Он прятал слезы, безудержно текущие по щекам. А покрасневшие глаза… ну, теперь все на свете легко было свалить на усталость.

— Хорошо, — Гвендолин кивнула. В ушах шумело. Дэнни что-то кричал со склона, приплясывая от нетерпения. И тогда слова сами вырвались.

— Мы ведь еще увидимся? — в отчаянии выдохнула она. — Когда-нибудь?

На лице Айхе мелькнуло странное болезненное выражение. Он не желал об этом разговаривать? Не хотел ее расстраивать и, вместе с тем, не мог солгать? Что ж, она уже не маленькая, она способна понять… и пережить.

Чувствуя, как под ногами разверзается пропасть, Гвендолин поспешно отвернулась. Ухватилась за кирпичный барьер, мечтая лишь о том, чтобы поскорее взобраться на холм. Только бы нервы не сдали раньше времени. Вот сейчас она немного поднимется, чтобы снизу было не слышно, и тогда взвоет в голос.

Айхе не отпустил ее. Сдернул со стены, развернул к себе лицом и обнял, почти как тогда, перед битвой. Гвендолин резко выдохнула ему в шею, дрожа от волнения и горя, понимая, что там, за барьером, Айхе уже не будет, и что у нее лишь минута для признания. Но слова растерялись, и не хватало сил вскинуть голову и заглянуть в глаза. Ведь тогда обязательно что-то случится, а она была парализована смятением и стеснением и боялась, боялась до одури.

Айхе гладил ее по волосам и, похоже, вовсе не собирался отстраняться. А его объятиях было уютно и надежно, и хотя рубахи на нем по-прежнему не было, окоченевшая Гвендолин даже умудрилась чуть-чуть отогреться.

— Мы увидимся, — наклонив голову, прошептал он ей на ухо, — когда ты чуть-чуть повзрослеешь.

В его взволнованном голосе звенели смешливые нотки, и Гвендолин, вспомнив свое ужасное поведение у крепостной стены, возмущенно напряглась, выпутываясь из крепких рук. Но Айхе обхватил ее заплаканное лицо ладонями и прижался губами к залепленному мокрыми волосами лбу. Гвендолин замерла, впитывая это прикосновение.

— Обещай дождаться, — сказал Айхе, поглаживая ее щеки большими пальцами. — Ну?

— А ты обещай, что не задержишься лет на двадцать, — улыбнулась Гвендолин, у которой на душе вдруг стало легко-легко. — А то я успею превратиться в дряхлую развалину в стоптанных тапках и засаленном халате, протирающую зад у камина и страдающую подагрой.

— Заметано! Развалина мне точно ни к чему, — рассмеялся Айхе. — Тем более что одна уже есть. Ну давай, беги, пока твой брат не сорвал голос.

Он отступил на шаг. Затем еще на один. И еще. Их разделяли теперь метры и метры дождя.

— И… Гвен!

Она обернулась, уже взгромоздившись на кирпичный барьер.

— Да?

— Постарайся не забыть. Ничего не забыть. Пожалуйста!

Что за странное напутствие?

— Постараюсь, — Гвендолин растерянно кивнула. Неужели она могла забыть все, что с ней приключилось? И все, что чувствовала к Айхе?

— Ну же, Гвенни, мы идем или нет? — позвал кузен. — Я промок насквозь, мне холодно, я умираю с голоду!

— Да, конечно, — простужено шмыгая носом, Гвендолин начала взбираться по склону, утопая в высокой траве. Когда она оглянулась, силуэт Айхе уже скрылся за серым дождевым пологом. Ветер усиливался. Тучи мчались по небу, словно их кто-то нахлестывал.