Чтение онлайн

Гвендолин сидела в кресле, перекинув ноги через подлокотник, грызла миндальное печенье и просматривала по диагонали роман о любви вампира и обычной-преобычной школьницы. Кирстен клялась и божилась, будто книга — настоящее сокровище, драгоценная жемчужина в море пошлости. На деле выходила очередная банальная история о том, как не-красавица влюбилась без памяти в умопомрачительного юношу, а тот возьми да и ответь взаимностью. Какая неожиданность! Хрустеть печеньем было увлекательнее, чем наблюдать за героиней, которая по любому поводу «выкатывала глаза».

— Мам, а ты бы хотела поцеловать вампира? — осведомилась

Гвендолин, переворачивая страницу и стряхивая крошки на ковер.

— Кого? — донеслось из коридора.

— Вампира. Ну, знаешь, живого мертвеца с холодной твердой кожей и бледными губами.

— Может, сразу и зомби? — мама заглянула в комнату. — Полуразложившегося и вообще без губ? Ты не заболела?

Гвендолин приподняла книгу, демонстрируя обложку, где томный красавец в экстазе обнимал томную красавицу.

— Выкинь это, — посоветовала мама. Она всегда так говорила и без сожаления следовала собственному совету не копить в доме ненужный хлам.

— Не могу, Кирстен дала. Сказала, шедевр.

— В мое время под шедевром подразумевали другое.

— А я вот никак не возьму в толк, что приятного в поцелуях с покойником? Он же совсем… ну, мертвый.

— Прекрати читать ерунду, Гвенни. К выбору увлечений нужно подходить ответственно, иначе неизвестно где окажешься.

— Это просто книга, — Гвендолин потянулась к вазочке за новым печеньем.

— Я подберу тебе другую. Как насчет «Путешествия Нильса с дикими гусями»? Я в детстве ее обожала.

— Мам, мне четырнадцать, а не девять. Ты бы ещё «Красную шапочку» предложила.

— А, да. Конечно. Уже четырнадцать. Ну и что? Хорошие сказки актуальны в любом возрасте.

Гвендолин скривилась:

— Не начинай.

— Скоро у тебя появится возможность выбрать.

— Неужели?

Мама ответила не сразу, и от ее промедления сделалось неспокойно.

— Я договорилась с тетушкой Тэххи: поживешь у нее неделю или две. Нужно покрасить пол в твоей комнате. В любом случае, на дворе июнь, каникулы, и смена обстановки пойдет тебе на пользу.

Из всего сказанного Гвендолин усвоила лишь два слова.

Неделю или две? В кошмарном доме кошмарной тетки рядом с кошмарным парком?!

— Ты шутишь, — печенье застряло в горле.

— Мы уже все обсудили. Тэххи не против твоего приезда. Обещала приготовить комнату, но ты на всякий случай возьми с собой комплект постельного белья, не хочется обременять ее лишней стиркой.

— Неделю? — взвыла Гвендолин. — Две?

— На ремонт потребуется несколько дней, придется вынести из комнаты все вещи, а лишней кровати у нас нет. К тому же, от запаха краски у тебя может начаться головная боль и тошнота.

— Да меня скорее стошнит от теткиного салата из капусты!

— Не ерничай, Тэххи неплохо готовит… иногда. В крайнем случае, будешь ужинать в кафе, я оставлю немного денег. Только не трать на мороженое и билеты в кино.

— Там же пауки размером с кулак!

— Где, в кино?..

— И Дэнни! — взвизгнула Гвендолин.

— Знаешь, давно пора наладить с братом отношения.

— Ты издеваешься? Он подкидывает дохлых мышей мне в тапки и заливает книги цветными чернилами!

— Будешь брать книги из личной библиотеки тетушки, у нее отличная подборка классической литературы. А Дэнни просто не знает, как привлечь внимание. Ты ведешь себя с ним высокомерно и

пренебрежительно.

— Он мелкий и дефективный. Он кошек из рогатки отстреливает!

— Тогда есть повод поговорить с ним и убедить больше так не поступать. Ты ведь старшая сестра.

Гвендолин скрипнула зубами. Ее распирало от досады: на все-то у мамы находился подходящий довод, все-то она продумала до мелочей.

— Тетушка задушит меня гороскопами, — в отчаянии сообщила Гвендолин замогильным голосом и захлопнула книгу. — Сведет в могилу гаданием на картах Таро и спрячет труп в чулане, а тебе скажет, будто это очередная кукла. Она же ведьма!

— Хватит молоть чепуху, Гвенни.

— Но это правда! Мама, пожалуйста! Я не протяну там и сутки!

— Ты всегда была фантазеркой, но не следует перегибать палку. Тэххи обвешала гостиную пучками сухой травы и безделушками вроде кабаньих клыков, но она и мухи не обидит. У каждого случаются…

— Сдвиги по фазе, — проворчала Гвендолин.

Мама улыбнулась тепло, но как-то виновато, подошла и потрепала ее по голове.

— Будь снисходительна к чужим недостаткам, моя умная, послушная девочка.

— Тебе совсем безразлично, что я умру там от тоски, да? — безнадежно спросила Гвендолин.

Мама обняла ее, поцеловала в макушку и оставила вопрос без ответа.

— Мы с папой наняли бригаду маляров, они придут завтра.

— Завтра? То есть…

— Я бы на твоем месте начала собирать вещи, чтобы ничего не забыть.

— Нечестно, — захныкала Гвендолин. Читать расхотелось, и она с отвращением швырнула книгу на журнальный столик. — Почему я всегда оказываюсь крайней? Можно ведь перетащить мою кровать в вашу комнату, папа все равно вернется из командировки не раньше следующей пятницы. Мы бы отлично провели время вместе, мам. Помнишь, как в детстве?

— С твоей кроватью станет слишком тесно.

— Но это же всего на неделю…

— Гвенни. Мы все решили. Не усложняй.

Гвендолин вскочила с кресла, бросила надкусанное печенье обратно в тарелку.

— Отлично! Ты просто хочешь от меня избавиться.

Она не стала оборачиваться и глядеть в растерянное мамино лицо: пусть помучается угрызениями совести. Поднявшись на второй этаж, Гвендолин с силой захлопнула дверь и в бессильной злости плюхнулась на диван. Ей хотелось плакать, но слезы не подступали, а выжимать их из себя было бы вдвойне обидно.

— Никому я здесь не нужна! — страдала Гвендолин, запихивая в рюкзак несколько смен белья и чистые носки. — Никто меня не любит! Только и ждут, как бы выгнать из дома и… и…

Она повалилась на кровать и глухо завыла в подушку. Мысленный взор рисовал удручающие картины. Проклятая тетка прямо с порога примется выпытывать все об уроках, увлечениях, симпатиях, влюбленностях и так далее и тому подобное. И будет слушать, чопорно поджав губы и вздернув бровь. Ей никогда и ничем не угодишь! Молчишь — значит, скрытничаешь. Начнешь рассказывать — девочке не подобает трещать без умолку. Захочешь почитать — в гостях это невежливо. Поддержишь беседу — нехорошо встревать, когда взрослые разговаривают. И не нужно сидеть с постной миной, ведь никто не умер. Шутить лучше со сверстниками; хотя смех вообще, с причиной или без — это показатель недалекого ума и распущенной натуры. Джинсы? Вершина разврата! Платье с вырезом? Непристойно!