Убить Архимеда
Шрифт:
Мой отец - Фидий верил, что звезды подобны нашему Солнцу, просто до них далеко - немыслимо далеко. В доказательство этого он приводил пример со звездой - Глаз Горгоны. Отец говорил, что перемена яркости Глаза - следствие периодического затмения, вызываемого крупным спутником сей звезды, наподобие солнечного, или - лунного.
В доказательство этого он приводит пример со спутниками Фаэтона, крупнейшей планеты, кою римляне называют Юпитер - в честь главного из римских богов. Надо признаться, что я сам больше принадлежу к александрийской астрономической школе Птолемея и всякие идеи насчет множественности миров, коими так грешат сторонники математической школы из Тарента, вызывают у нас громкий смех, но надо признать, что у последователей Пифагора - недурной аргумент.
Природа не терпит избыточной сложности, а расчеты
Проблема состоит в том, что мой инструментарий чересчур слаб для однозначного ответа на сей вопрос. Чересчур длительное сидение над манускриптами Александрии серьезно ослабило мое зрение и я признаю, что утверждение моего отца о том, что в линзу из кварца можно видеть до четырех спутников Фаэтона не является ложным лишь потому, что сам я их не вижу здесь может играть свою роль моя личная близорукость.
Так что кто-то на небесах приложил немало усилий, чтоб наш спор с отцом пришел к взаимно удовлетворительному итогу. В последние годы я вплотную подошел к решению сей проблемы, используя математические методы тарентцев для обсчета поверхности идеальной линзы, искусность местных сиракузских механиков в достижении идеально гладкой поверхности кварца и мои собственные познания о производстве устройств с рядом призм для передачи изображений. Как показали мои первые опыты, нам удалось доказать, что использование линз в подобных устройствах превосходит возможности призм. В качестве доказательства этого положения могу представить натурный эксперимент по уничтожению римской триремы путем фокусирования на ней лучевого пучка, собранного с большой зеркальной поверхности. К сожалению, проведение дальнейших работ затрудняется ввиду гибели почти всех наших рабов.
Несмотря на неудачу экспериментов, вопрос о существовании спутников Фаэтона остается наиболее важным и насущным из всех. Дело в том, что Аристотелева теория об устройстве нашего мира не может не встретить закономерного возражения любого механика, - ежели планеты "движутся" вокруг Солнца за счет обращения некой "сферы", на коей они закреплены, возникает ряд закономерных вопросов.
Во-первых, из какого материала созданы эти сферы и каковы коэффициенты оптического преломления этих материалов? Что происходит с тепловой энергией, коя образуется при трении "сфер" друг о друга, какова Природа ее? Если же энергия не выделяется за счет нулевого трения меж данными "сферами", какова природа "смазки" и почему ее коэффициент оптического преломления равен коэффициенту преломления "сферы"? Куда уходит вращательный момент при кручении столь чудовищных сфер? Куда девается возникающая Центробежная Сила? Каково ж может быть сопротивление материала сих сфер, ежели они не разрушаются под столь огромной нагрузкой?!
Наконец, самое важное возражение Птолемея - чем объясняются видимые возмущения в движеньи планет, - и ежели Аристотелевы "сферы" обладают неравномерным движением, каков Закон этой неравномерности?
Разумеется, все эти проблемы исчезают, если предположить, что планеты не закреплены ни в каких-нибудь там "сферах", но свободно "парят" в эфирном пространстве. Правда, при этом возникает другая проблема, - почему тогда планеты не падают на Землю, иль Солнце (в зависимости от того, что находится в центре системы)? Птолемей утверждает, что это происходит согласно "повелению Господа", но мой отец и тарентская школа считают, что это происходить за счет равнодействия высокой скорости кругового движенья планет и силы тяжести с коей их "влечет" к Земле (или Солнцу - соответственно).
Если у Фаэтона есть спутники, работы Птолемея будут серьезно скомпрометированы в самой своей основе, точно так же как воззрения древних философов были разрушены наблюдениями за кольцами Фенонта, коий римляне называют - Сатурн. Именно кольца Фенонта навели Аристотеля на мысль о твердости "сфер".
Возможно, спутники Фаэтона (ежели они есть!) произведут на астрономию такое же воздействие, как и кольца Фенонта. Ведь равновесие между угловой скоростью и силой тяжести можно достичь лишь при очень больших скоростях, а сие значит, что расстояние до планет и тем более - звезд превышает всякие мыслимые величины. Другим следствием этого будут необычайные размеры
и соответственно - массы небесных тел. А самое главное, - совершенно непонятно как объяснить парадокс, на коий указывал сам Птолемей: ежели движение планет происходит вокруг Солнца, какие должны быть силы, приложенные к Луне для того, чтобы наклонить орбиту ее вращения? Если планеты движутся вокруг Солнца, Земля - его спутник, а Луна - спутник Земли, каковы причины "не сохранения" углового момента ее вращения в системе солнечных координат?Да, вопрос о спутниках Фаэтона все сильнее мучит меня, и если бы не этот противный дождь, я бы всю ночь посвятил наблюдениям за ночным небом. К сожалению, по неизвестным причинам, увеличение кривизны, или диаметра кварцевых линз приводит не только к улучшению изображения, но и - неприятным эффектам, таким как - проявление радужных колец вокруг основного изображения. Для уничтожения римских трирем такие линзы пригодны, но для настоящей научной работы, - увы...
В последних письмах в Тарент я просил Агафокла рассчитать предельный радиус линзы, после коей начинаются сии неприятные вещи, но к сожалению выяснилось, что Агафокл был убит в дни последнего штурма Тарента, а он один из последних тамошних математиков. Я всегда говорил о примате механики над математикой и, как видите - Сиракузы стоят, а в Таренте совсем худо.
Впрочем, стоит признать, что помимо отсутствия у них моих механизмов, в Таренте нет таких складов, как у нас, и они очень зависят от поставок из Карфагена и Македонии. Зимой, в штормовую погоду, плавание опасно и Таренту приходится затягивать пояса.
Боюсь, что без расчетов Агафокла и многих рабов, призванных исполнять простую работу, создание новых линз - вопрос долгого времени, а имеющееся у меня оборудование не позволяет судить о существовании спутников Фаэтона наверняка. Поэтому...
* * *
Ночью пришел приказ и мы выдвинулись... Сам Марцелл пришел проводить нас. Он сказал:
– "На рассвете вы должны быть внутри чертовой крепости. Пока мы не взяли Ортигию, черномазые в любой день могут высадиться в сей чертовой бухте, выбить нас из Сиракуз и восстановить укрепления на Высотах. Тогда нам придется брать Высоты второй раз. Кто хочет еще раз залезть на Высоты, а?"
Ребята расхохотались, тогда Марцелл поднял руку, призывая к вниманию, и добавил:
– "Значит так, - в крепости есть отдельные разумные греки. Вы понимаете, что я имею в виду под словом "разумные". Они сообщили, что с той - обратной стороны крепости - отвесная скала со стеной, а за нею машины. Сверху никто не видит того, что творится на камнях под скалой, а машины ночью - не охраняются.
Есть задумка... С десяток добровольцев должен влезть по той отвесной скале, да поднять на веревках товарищей. А потом, все, кто заберутся наверх, должны открыть основные ворота... Не мне объяснять вам, как это делается...
Распахните ж ворота мне так, чтоб в них проехали наши триумфальные колесницы! Пленных не брать. Кроме одного. Предатель Архимед мне нужен живым. Тот, кто приведет его ко мне целым и невредимым, получит награду в тридцать талантов греческого серебра".
Ребята прямо заорали от радости: на тридцать греческих талантов можно купить целую виллу на берегу Тибра - такую знаете, всю из мрамора и с бассейном. Рабов - штук сто, ну и рабынь - само собой, то-то будет развлечений до самой смерти! Я представил себе, как я возвращаюсь домой и бросаю в ноги матушке мешок с серебром, а она обнимает меня, целует, а потом мы устраиваем пир на весь Авентин и я сижу во главе стола, а рядом со мной Терция Басса, - все детство мы играли с ней вместе, а когда я пошел на Войну, она сплела венок из ромашек мне на прощание.
Матушка теперь пишет, как Терция ухаживает за ней и помогает ей по хозяйству. На войне погибло много народу с нашего Авентина и теперь почти все незамужние девушки живут в домах тех парней, что живы еще, помогая своим будущим "матерям". Говорят, что это самый верный способ удержать за собой парня после войны, - вряд ли на Авентине найдется хоть одна сволочь, что пойдет против мнения своей матушки, да ее - Благословения!
Да я и не против, - Терция девчонка - что надо, не то что всякие там патрицианки с Палатина: идет, нос до неба, вид такой будто дочь самого Тарквиния Гордого, а на деле - шлюха шлюхой. Эти благородные сучки мало того, что детишек из себя вытравляют, так и еще разводятся по сто раз.