У истории нет конца
Шрифт:
— А назовёте организаторов заговора?
Хуже уже просто некуда. Рефлекторно тянусь в телефону, надеясь найти хоть что-то, спрятав его за спиной одногруппника, но Даниил Александрович встаёт. Своими широкими шагами он быстро оказывается рядом. Я замираю. Сердце бьётся о грудную клетку с такой силой, что мне слышно его стук. В ушах начинает звенеть. Нужно собрать себя в кучу. Всегда выкручивалась и тут смогу.
— Его подчиненные, — отвечаю с максимальной уверенностью, на которую сейчас способна, а потом прикусываю губу, чтобы унять дрожь.
И почему я его так боюсь? На экзамене у самого страшного преподавателя меня так в жар не бросало, а сейчас хочется окунуться в ледяную ванну.
—
Может, Даниилу Александровичу просто нравится издеваться над студентами? А я отличный кандидат для этого. В кофейне нагрубила, кофем облила.
— Ладно, — преподаватель шумно выдыхает и наконец-то отходит от меня.
Расслабляю плечи. Ритм сердца тоже потихоньку восстанавливается, хотя я всё ещё боюсь сталкиваться с ним взглядами. Хочется уйти, но пара только началась.
Даниил Александрович продолжает свой опрос. Вика наклоняется к моему уху и что-то шепчет, только вот я ничего не могу разобрать, поэтому поворачиваюсь к ней и переспрашиваю.
— Извинись перед ним после пары, — тихо повторяет подруга.
— По-твоему, я ещё не достаточно настрадалась?
— Это может помочь.
Я тяжело выдыхаю и перевожу глаза на преподавателя. Он смотрит на Оксану, что так увлечённо рассказывает про политику Павла I. Она активно жестикулирует, словно подтверждает этим свои же слова. Даниил Александрович периодически кивает, соглашаясь с ней, а потом переходит к первой парте, где уже спрашивает Олега. Главное, что меня не трогает. Я откидываюсь на спинку стула, стараюсь расслабиться, но сердце всё еще сжимается, когда прокручиваю в мыслях минуты своего позора.
Даниил Александрович же ведёт себя спокойно. Он уверенно расхаживает по аудитории, вежливо ведёт себя со всеми студентами, кроме меня. Строгость в его голосе пропала, но речь такая же чёткая и размеренная. Белые рукава рубашки выглядывают из-под пиджака. Он проводит рукой по волосам, слушая очередную тираду про Павла I. Неужели нельзя уже сменить тему? Хочется выйти из аудитории и пройтись по коридору, чтобы окончательно успокоиться, но это привлечёт ко мне лишнее внимание.
— Ладно, давайте немного передохнём, — Даниил Александрович еле заметно улыбается, возвращаясь к своему столу. — Вопрос очень простой. С каким цветом у вас ассоциируется Павел I и почему?
Несколько человек поднимает руку. Преподаватель не спеша осматривает их, а потом останавливает свой взгляд на мне. Нет, только не это. Снова.
— Катерина, может попробуете? — Даниил Александрович слегка наклоняет голову набок. Мне показалось, или он снова усмехается?
Я выпрямляю спину. Мозг судорожно начинает работать, придумывая ответ. Что это за вопрос такой?
— Красный, — кое-как выдавливаю из себя, наконец-то решившись посмотреть в его глаза.
— Почему же?
— Потому что его убили.
Очень банальный ответ на не совсем банальный вопрос. Теперь он точно усмехается. Даниил Александрович медленно кивает и больше ничего не говорит, лишь берёт со стола телефон и смотрит на время. Когда уже этот семинар закончится?
— У кого-нибудь ещё есть версии? — спрашивает он у аудитории.
Руки снова поднимаются. Одногруппники по очереди что-то говорят, а мой живот издаёт крик о помощи. Очень вовремя.
Я снова смотрю на Даниила Александровича. Вика права, нужно извиниться, но как это сделать? Сказать: «Извините, что нахамила вам, а потом испортила рубашку»? Опускаю локти на стол, а потом кладу подбородок в ладони. Чувствую на себя взгляд. Преподаватель очень увлечён Оксаной и её интересными фактами о жизни императора, поэтому на меня не смотрит. Поворачиваю голову. Андрей. Он моментально отводит глаза в сторону и создаёт вид бурной деятельности. Ему-то что он меня нужно?
—
Итак, наше время подходит к концу, — оповещает Даниил Александрович, глядя на часы.Я готова кричать от радости, но она быстро покидает меня.
— Можете идти, со старостой я свяжусь позже.
Все поднимаются со своих мест, начинают собирать вещи. Вика указывает мне глазами на преподавателя. Я не могу снова опозориться перед всеми. Нужно подождать.
Аудитория постепенно пустеет. Даниил Александрович усаживается за свой стол и открывает ноутбук. Последней выходит Вика, подтолкнув меня перед этим. Я сжимаю губы, глядя на него. Пора. Подхожу ближе. Он даже глаза не поднимает.
— Даниил Александрович, — голос срывается, пытаюсь прокашляться.
— Я вас слушаю, — спокойно отвечает тот, не отвлекаясь от своих дел.
— Я хотела бы извиниться.
— За что? — он наконец-то поднимает взгляд, но от этого становится только хуже.
— За те неприятные инциденты, — держусь из последних сил, чтобы не сбежать.
— Вы про ваше хамство? — усмехается Даниил Александрович.
У меня ноги чуть не подкашиваются от возмущения. Ему смешно!
— Постарайтесь в следующий раз быть повежливее с незнакомыми людьми, — его губы еле заметно изгибаются в улыбке. — Никогда не знаете, кем они могут оказаться.
— Учту, — проговариваю я практически сквозь зубы.
Он снова опускает взгляд к ноутбуку и очень тихо смеётся, практически не слышно, зато прекрасно видно. Разворачиваюсь на каблуках, а потом быстро срываюсь с места и выхожу в коридор. Щёки горят. Хочется провалиться сквозь землю. Уверена, он не даст мне спокойно жить.
Около двери меня встречает Вика. В её глазах явный вопрос, но я молчу. Сначала нужно убраться отсюда поскорее. Мы в тишине подходим к другой аудитории. Перерыв между первой и второй парой маленький. Я хватаюсь за ручку двери и только сейчас понимаю, насколько мокрые у меня ладони. Наглец! Как такого человека вообще могли допустить к студентам? Он же просто поиздевался надо мной.
Только когда мы уже усаживаемся за парту, Вика решается спросить:
— Всё настолько плохо?
— Да он посмеялся с меня, — выпаливаю я громче, чем следовало бы.
Несколько одногруппников поворачиваются в нашу сторону. Делаю вид, что не замечаю их, и глубоко вздыхаю. Нужно успокоиться, постараться забыть об этом, но как только я думаю о том, что видеть его наглое лицо придётся ещё целый семестр, хочется написать заявление на отчисление и закрыть за собой двери университета раз и навсегда. Вика сжимает губы. Знаю, что она придумывает новый способ спасти ситуацию, хотя именно по её совету я пошла к Даниилу Александровичу с извинениями. Зачем я вообще влезла в тот разговор в кофейне? Это же было не моё дело. Да и смотреть по сторонам мне надо почаще.
Откидываюсь на спинку стула и закрываю глаза. Ещё один глубокий вдох, потом выдох. Собираю остатки самоуверенности, чтобы не рассыпаться окончательно. Хочется, чтобы этот день закончился побыстрее.
Вторая пара проходит спокойно, а за ней и третяя. Я почти перестаю думать об этой ситуации, но иногда она всё равно выплывает на поверхность сознания. Расстаёмся с Викой на первом этаже. Подруга выходит на улицу, а я шагаю по мраморному полу в актовый зал.
Большие деревянные двери раскрываются с противным скрипом, но как только я ступаю в помещение, то забываю обо всём. Ряды мягких красных кресел раскинулись по обе стороны от входа, а между ними — дорожка прямо к сцене, на краю которой уже сидела компания студенток. Некоторые из них мне знакомы. Танцевальный кружок стал частью моей жизни ещё на первом курсе, но теперь к нам пришло много новеньких девочек. Я широкими шагами преодолеваю расстояние между нами и здороваюсь, искренне улыбаясь.