Тульповод
Шрифт:
Но что он мог? Он был маленький человек. Один укол — и он уже никто, ничто, бьющийся в конвульсиях в собственных испражнениях. Эта мысль вертелась в голове, горькая и унизительная. Он чувствовал, как мало значит его сознание в мире, где решения принимают не разумы, а алгоритмы и интересы.
В его душе нарастал протест, и вместе с ним медленно формировался план. Но он больше не ждал спасения, сигнала, знака — всё, что должно было быть сказано, уже прозвучало. Всё, что нужно, у него уже есть.
Он подумал вызвать такси, доехать до магазина инструментов, купить ножовку по металлу, а потом уехать за город и сбежать. Но сразу понял —
Михаил поехал мириться с Анной. Где-то внутри он чувствовал: она — его ключ к свободе, внутренней и внешней. Он пока не мог очертить весь путь, но знал, что должен сделать этот шаг.
Конечно, он собирался поговорить с матерью Анны. Подумал, не надеть ли подаренный Элен браслет — и не стал. Пусть, если нужно, те, кому нужно, сами поймут его намерения. Это могло было быть на руку.
Михаил хотел дозвониться до Анны и предупредить, но обнаружил себя в чёрном списке по всем каналам связи. Тогда он набрал Элен, но она давно не появлялась в сети — вероятно, была в отъезде. В отчаянии он набрал домашний номер и попал на отца Анны — Николая Орлова.
Он не имел с ним тесного общения и чувствовал замешательство, не зная, что сказать. За почти полгода отношений с Анной он встречался с её отцом всего трижды, и ни разу не вёл долгих разговоров. Похоже, Николай Орлов, узнав о Михаиле больше, так и не воспринял его всерьёз. По крайней мере, так думал об этом Михаил.
Однако отец встретил его тепло, почти радушно. Сказал, что Анна дома и он с радостью примет Михаила в гости. Это неожиданное доброжелательство насторожило — но что поделать, нужно было действовать.
Тем не менее до дома Анны Михаил так и не добрался. На въезде в закрытый квартал городской администрации его уже ждал Скалин — с новым роботом того же типа, что и Вест. Узнаваемая структура корпуса, характерная манера движений, те же линзы глаз. Но в этом был и оттенок другого: что-то в осанке, в походке, в молчаливом напряжении рядом с хозяином — всё это наводило на мысль, что этот экземпляр ещё опаснее прежнего.
Михаил остановился на парковке для гостей и отпустил такси.
— Зря. Я не надолго, — как всегда спокойно, словно ничего не произошло, проговорил Скалин, провожая взглядом уезжающее такси. — Пешком тут не близко. А у дома Анны мне лучше не светиться.
— Ничего, доберусь, — раздражённо ответил Михаил.
— Да не злись ты. Ничего личного. Ты же понимаешь — это просто политика.
Михаил всё понимал, но ему было трудно сдержать гнев и обиду. Их всех полгода таскали по судам и допросам, а Скалина как будто и не существовало. Конечно, он допускал: скорее всего Скалин действительно был связан с разведкой, и его арест принёс бы больше проблем, чем пользы. Вопрос был лишь в том, чьи интересы он на самом деле представляет.
— Тебя Мэтью послал? — спросил Михаил сдержанно.
— Ну, не совсем верно, — пожал плечами Скалин. — Мэтью сообщил мне, куда ты направляешься. Ты ведь и не собирался этого скрывать, так что без обид. Я просто успел тебя перехватить.
— И что вам ещё от меня надо?
— Михаил, давай без обид. По-серьёзному.
— Что это вообще было?
— Ты сейчас про что именно?
— Про нейтронную бомбу.
— А, это. Ну, это бомба. Вырубает всю электронику, размагничивает всё
магнитящееся.— Я в курсе.
— А, понял. Не парься, это быстро замяли.
— Я не об этом. Ты убил всех роботов. Их больше нет.
— Михаил, это роботы. Их нельзя убить.
— Разве? Мне кажется, Лилит была личностью. В самом полном смысле этого слова.
— Так и есть. И она принесла себя в жертву человечеству и стране, как велит её долг. А ты готов послужить родине? Или так и будешь служить себе любимому, трястись от страха после одного укола, боясь каждой тени?
Михаил понимал, что Скалин его провоцирует, но ничего не мог с собой поделать. Эмоции бурлили, и его цепляло каждое слово, хоть он и осознавал бредовость всего сказанного.
— Родине… А родине ли ты служишь? Или прислуживаешь какой-нибудь корпорации? — бросил он.
— Ну, святого из себя сейчас строить не буду — всё равно не поверишь, — спокойно отозвался Скалин. — Давай просто изложу, как есть. А дальше сам думай. Ок?
— Ок, — кивнул Михаил.
— Наша страна отвоевала четыре последних мировых конфликта за свою свободу от гегемонии иностранного капитала и добилась убедительной победы, получив значительную долю контроля в мировом правительстве. Наша автономность — и автономность других стран-победителей — во многом обеспечивалась Аллиентой. Хотя наша страна не имеет решающего веса в структуре самого блокчейна, мы обладаем наибольшим влиянием в производстве энергии, питающей всю распределённую сеть.
— И? — с нажимом спросил Михаил.
— Изменение протокола в сторону корпоративного и политического вмешательства приведёт к тому, что вектор принятия решений сместится от эффективности к выгоде. Это неминуемо ударит по интересам нашей страны.
— Интересам страны или госкомпаний, встроенных в мировую сеть и получающих свою долю пирога?
— А тебе не кажется, что это одно и то же? — усмехнулся Скалин. — Давай без иллюзий и юношеского максимализма. Благополучие граждан напрямую зависит от способности страны к сопротивлению.
— Кому теперь до этого есть дело… Общество стало аполитичным сиропом.
— Так было всегда. Толпа, пассионарии и элита — вечная борьба трёх сил. Ты уже в игре, Михаил. Ты больше не зритель. Ты отвечаешь. Даже если захочешь уйти — не получится. Поэтому просто прими это как данность: защищая интересы отечественных корпораций, ты защищаешь страну. Потому что именно они — основной источник благосостояния граждан. И, разумеется, оборонного бюджета. А мир не так спокоен, как кажется.
— Предположим, я согласен сотрудничать в интересах страны. Что же я должен сделать? — спросил Михаил.
— То, что было задумано с самого начала. Нам нужен союз с Домом Леонис и их влияние, чтобы закончить проект. Нам нужно финансирование, тайные поставки компонентов и роботов. Мы, со своей стороны, обеспечим безопасность, энергию и настоящую секретность — не как в Институте, где мы просто наблюдали, а на уровне государственной тайны.
— А взамен?
— Леонис получат доступ к технологии и смогут использовать её в своих интересах — конечно, под нашим контролем. Так или никак. Скажешь, что другие дома начнут что-то подозревать? Ну и пусть. Мы используем энергетический шантаж. Мы позволим им играть на их поле, а они будут вынуждены мириться с тем, что мы играем на своём. Официально Аллиента будет перепрошита, но мы создадим новый ИИ, превосходящий всё, что человек мог себе представить.