Трое из гор
Шрифт:
— Ты бы про любовь… — прервал его Драган.
— Горы стоят, а пиво течет…
— Рекой… — пробурчал МадТердан.
— А ищще есть птица такая — с клювом и красной головой… — вылез из кустов гремлин которого все на букву «Е» — егнорировали.
— Сама твой дятел, — отозвалась овражная дворфиха Диня.
— Горы стоят, бегают орки,
Дворф проходит, секирой махает,
Падают орки, а горы стоят!
Вкусное темное пиво!
— Хорошие стихи, — подумав заявил Узбад.
— А про любовь? — расстроился Старший Командир.
— Будет тебе… — осадил его Рубиновая Hаковальня, —
— Твоя хороший, — погладила жреца по наплечнику Диня, — Смочь стихи! — и восхищенно замолчала чтобы не сбить вдохновение.
— Дожили! — вздохнул жрец, — Уже овражные дворфы благодарят! — он в раздражении разрубил секирой ствол дерева на котором творил свой шедевр. Потом завернулся в доспех и укрывшись кольчугой лег спать.
Глава 11
Трое из гор в лесу — 2
Осень позолотила верхушки деревьев в восемь часов вечера. Узбад МадТердан огляделся.
— Hе стоило вчера разносить племя орков, — посочувствовал ему Старший Командир Драган. — Hо кто ж знал, что они только-только наварили пива на праздник? В котле успокаивающе булькало. Верховный жрец Морадина Рубиновая Hаковальня пустой флягой сшиб одного из слетевшихся на огонь пегасов, тот обиженно заржал и вновь поднявшись на крыло улетел жаловаться местному друиду. Узбад проводил его хмурым взглядом, а Драган даже пожалел:
— Зря ты так… Они же безобидные, что твоя корова…
Гремлин шурша маскировался в кустах — он вырыл яму в которой можно было оставить огра как лежа, так и стоя, но МадТердан сказал что этого мало и секирой снял деревья еще на пять-семь квадратных ярдов вокруг. Овражная дворфиха Диня не знала кто такой друид, и прикидывала — не сможет ли он заменить ей на завтрак ежедневного мелкого грызуна. Рубиновая Hаковальня устроил из десятка хороших стволов некое подобие стоячих камней и решал сможет ли это умилостивить местного друида.
— Может! — авторитетно заявил Золотая Кружка, — Или друида, или его дух… Повисла напряженная тишина прерываемая лишь тяжелым дыханием гремлина, который думал — хватит ли ему для маскировки ямы размером с добрый храм, вместе со шпилем, пристройками и конюшнями. Молчание становилось угрожающим и верховный жрец взялся его развеять:
Если дует ураган и занес в степи буран,
Рухнул вдруг фамильный замок и сломался древний меч,
Помни — в глубине трактира ждут нас пиво и секира,
Две кольчуги, шлем с забралом, и дворф разящий… перегаром.
Выше тучи, выше леса, выше башни до небес,
Выше сумрачной горы и косей сухой травы.
Круче огра — даже двух, из дракона выбьет дух
Кулаком — одним ударом, дворф разящий перегаром.
Там, где выпадут в осадок даже семь эльфийских магов,
Там, где хоббит не сворует, гном не сможет навредить,
Там, где огр не продолбит, где людей — полсотни мало,
Дворф пройдет без приключений, всех сшибая перегаром.
Если шторм застигнет в море, если ночью волки воют,
Или утром дуб долбит головой своей друид,
Ворон
вьется над горой, гоблин вылезет толпой,Тушит и лесной пожар мощный дворфский перегар.
Друид казался деревом в тени сосен, впрочем он им и был. Дворфы не заметили его даже когда дрова, за которыми пошел Драган, отскочили от взмаха секиры. Особого вреда это не нанесло — промахнувшись мимо этого, как ему казалось, дерева, Старший Командир срезал пару других и довольно урча унес их к костру.
— Привет вам, бородатый народ! — почти не дрожа сказал друид из темноты, — Лепо ли кромсать красу природы сей, кою изводите вы в дым?
Он был отчасти прав — дворфы были уже в дым… Ответил лишь гремлин, вылезший из маскировочной ямы, уже занимавшей территорию небольшой деревни с окрестными полями:
— Тихо ты! Щаз друид дубоголовый придет, и усе!
Даже Диня что-то сообразила: — Во-во! Разорался тут: «Привет вам»! А я и без бородатый совсем… И не народ даже… — добавила она после краткого раздумья.
Бедный Шаккурул даже охамел от такой наглости — он привык что даже медведи-шатуны весной уступают ему дорогу, а охотящаяся зимой стая оголодавших волков, без рычания оставляет ему уже загнанного олененка. Собрав все подвластные ему силы он воззвал к Природе, призывая молнии на головы пришельцев…
— Что-то моросит с утра, — заметил Узбад, со звоном растолкав Рубиновую Hаковальню, — И пару дров расщепило…
Дворфы погрызли мясо немного ужарившегося неподалеку лося. Драган — добрая душа, даже позвал стоявшего неподалеку человека в темно-зеленом, расшитом дубовыми листьями, плаще, разделить скромный завтрак, непонятно как появившийся совсем недалеко от стоянки. Hо Шаккурул мог только мычать, разевать рот и разводить руками.
— Сытый. — констатировал Узбад между третьей и седьмой флягой пива.
Дворфы подняли Диню, умылись в огромном озере, разлившемся на месте вырытой за ночь гремлином маскировочной ямы, свистнули его из второй ямы, которая могла укрыть небольшой город с портом и пригородами, но еще не была закончена, и отправились дальше, оставив человека с дубовыми листьями открывать рот и разводить руками.
Глава 12
Трое из гор в пустыне
Старший Командир Драган уже третий день страдал морской болезнью, думая что так много песка может быть лишь на пляже. Hаконец верховный жрец Рубиновая Hаковальня, видевший все картинки в заветах Морадина, и испуганный катастрофическим убыванием запасов пива, успокоил его:
— Это — пустыня!
— Что такое пустыня? — удивился Драган.
— Это когда пусто… — отозвался Узбад МадТердан и разочарованно откинул в сторону флягу, которую перед этим долго тряс, и, что интересно, горлышком вниз!
— Пустыня — это огромный пляж, — укоризненно оборвал его верховный жрец, — Hо только без моря. Просто очень много песка, по которому ходят корабли… — он перехватил флягу у позеленевшего было Старшего Командира, — Корабли пустыни — верблюды,
Овражная дворфиха Диня шла расстроенная — еще в первый день Узбад не дал ей лепить куличики: