Тридцать дней
Шрифт:
Вода была теплой, благодаря горячему камню, лежавшему на дне, и я со вздохом наслаждения погрузилась в маленький бассейн, на поверхности которого этой ночью появилось несколько скайренов. Не смогла отказать себе в этом удовольствие. Аромат цветов сейчас был намного слабей, не хотелось привлекать к ним внимание, как к цветам, рождавшим страсть. Пусть кажутся простым украшением и только.
После купальни, я надела наряд, подобранный для меня Тейдой. Под строгим надзором провидицы мне сшили за вчерашний день платье, сорочку и нижнее белье. Одежда была простенькой, но из хорошей ткани. Туфли Тей отдала свои, еще ни разу не надетые женщиной. Прежде чем одеться, я ощупала платье и усмехнулась, обнаружив парочку «забытых» булавок. Покачав головой, я избавилась от мелкой пакости швей, оделась
После того, как я привела себя в порядок, заняться мне оказалось совершенно нечем. Ночью Скай выпроводил Венна из моих покоев, велев никого не подпускать к дверям, змей до сих пор не посмел ослушаться приказа. Впрочем, наверное, он не скучал, ему уже должны были принести завтрак. Кормили наше создание с особым рвением. Хоть он никого больше не глотал, но одного раза вполне хватило, чтобы люди запомнили: голодный змей — опасный змей. Так что за время нашего отсутствия он если и голодал, то только из-за того, что никто не хотел с бедняжкой дружить.
Вздохнув, я уселась на подоконник и некоторое время следила за дождевыми каплями. После дотронулась пальцем до стекла, повторив их путь, еще раз, еще. А затем, играясь, поймала понравившуюся капельку кончиком пальца со своей стороны окна, вместе с ней прочертила очередную дорожку, после повернула палец и провела горизонтальную линию… Капля послушно сменила свой путь на новый и последовала по начертанной мною линии.
— Ух ты, — вырвалось у меня.
Я вновь сменила направление и повела пальцем вертикально вверх, капля поползла следом. Меня слушалась вода! Чужая стихия отзывалась мне! Ошарашенная и вдохновленная этим открытием, я поймала второй рукой еще одну каплю в захват и начертила на стекле зигзаг. Капля в точности повторила дорожку, указанную мной. Рассмеявшись, я занялась капельками с удвоенным, а то и утроенным энтузиазмом. И когда Аквей все-таки пришел за мной, то обнаружил на стекле собственное имя, написанное дождевыми каплями, продолжавшими бегать по указанному им пути, чтобы имя не расплылось.
— Ого, — произнес Скай. — Они тебя слушаются.
— Да! — воскликнула я, счастливо смеясь. — Слияние, Ручеечек, это все слияние!
— Значит, мне должна откликнуться твоя стихия?
— Уверена в этом! — я порывисто обернулась, оставив капли в покое, и они стремительно умчались вниз, словно спасаясь от меня бегством. — Ты понимаешь, что это означает, Скай?! Нам подвластны сразу две стихии! Тебе и мне, это так… так восхитительно!
— И всё же вместе мы сильней, чем по отдельности, — ответил Аквей.
— Разумеется, — жарко кивнула я. — Но это же здорово, Скай! Мы же остаемся в своей стихии, но можем чувствовать силу друг друга. Это, наверное, похоже на отголосок, на эхо и не дает полной мощи, но всё равно!
— Главное, теперь у тебя есть защита от рыжего, — произнес водник, в одно мгновение отыскавший более ощутимую пользу, чем мой восторг от последствий единения. — Может не слишком надежная, но это лучше, чем никакой.
— Да ну тебя, — фыркнула я и умчалась в купальню, чтобы поиграть с водой в бассейне.
Однако так и не успела продолжить свои опыты. Аквей перехватил меня еще на пороге и развернул в сторону выхода из покоев.
— Некогда, ягодка. Потом вместе изучим твои возможности, а сейчас завтракать. Дел у нас по горло. Скоро начнут собираться стихийники, нужно подкрепиться и собраться с мыслями.
— Ты гадкий, — проворчала я.
— Я гадкий, ты гадкая — идеальная пара, — хмыкнул водник и вытолкал в коридор, где меня уже ожидал изнывающий от скуки Венн. Искра еще с ночи ушла по своим крысиным делам, скорей всего, изучала новую территорию, и пока не возвращалась. Ничего, захочет, найдет.
Мы не пошли в покои Ская, как я думала. Он повел меня в малую трапезную, где уже был накрыт стол на двоих. Никого больше здесь не ожидалось. Впрочем, это было понятно.
Приглашать свой немногочисленный двор за стол Аквей не стал, понимая, что завтрак превратится в тягостное времяпровождение, которое будет тянуться в мрачной тишине. Да и стали бы есть со мной за одним столом его придворные леоры и лейды? А мне бы кусок в горло не подлез под тяжелыми взглядами…— Ты сейчас оцениваешь наш завтрак на две персоны, — произнес проницательный Скай, помогая мне сесть за стол, и сбыв меня с мысли. — Скажу сразу, чтобы ты не надумала лишнего и не начала новый круг самобичеваний. Во-первых, общие завтраки у нас проводятся только по праздникам, когда в замке собираются гости. Обычно все едят, когда им удобно. Не считаю нужным выдергивать кого-то из постели, чтобы утолить утренний голод, как не хочу, чтобы кто-то выжидал, пока я соизволю покинуть ложе. С этим у нас всегда было просто. Впрочем, это касается трапезы в любое время. Но, в отличие от утра, на обед стол накрывается на несколько персон. Обычно со мной садились днем за стол человек десять, но чаще я был занят, и обеды проходили без меня. К этому все привыкли. И только на вечернюю трапезу обычно приходят все. Кстати, тетя крайне редкий гость в трапезной, она предпочитает тишину одиночество шумным сборищам. Во-вторых, я приказал накрыть нам с тобой здесь для того, чтобы обитатели моего замка привыкали к мысли, что ты не пленница, и что я отношусь к тебе с почтением. В-третьих, я хочу, чтобы ты сама привыкла к замку и к людям. Чем быстрей это произойдет, тем скорей они начнут приглядываться к тебе настоящей, а не будут видеть призрак, который исчез безвозвратно. Так или иначе, но вам придется начать общаться. Пусть учатся встречаться с тобой без страха и затаенной злобы, а ты учись не прятать глаза и не терзать себя воспоминаниями чужих грехов.
— Но…
— Я — клинок моего Господина, — вдруг произнес Аквей. Я вспыхнула, но он продолжил, не обращая на меня внимания: — Клинок не имеет сознания. Воин не винит меч, пронзивший грудь его друга, он винит руку, направившую смертоносную сталь. Ты всегда была оружием. Это то, о чем ты должна помнить. Таково мое желание, и прошу услышать меня. Нет, не прошу. Я требую, чтобы ты услышала меня.
— Да, Господин, — несколько более язвительно, чем того требовалось, ответила я, и водник обжег меня тяжелым взглядом. — Прости, — тихо попросила я.
— Не сержусь, — ответил он и собственноручно наполнил мою тарелку. Слуг в трапезной не было.
Венн, успевший позавтракать, но косивший глазом на стол, был отправлен суровым создателем в дальний угол и теперь протяжно вздыхал оттуда, шурша по полу хвостом, должно быть, не желая, чтобы о нем забыли. Забыть было сложно, шуршание и сопение практически не прекращалось. В конце концов, не выдержал сам Аквей.
— Ползи сюда, горе мое, — велел он, и змей помчался к «папе», едва не вылезая от радости из кожи вон.
Не став мелочиться, водник отдал обжоре одно из блюд целиком, так что наш завтрак вышел все-таки на три персоны. А вскоре прибежала Искра, без всякого стеснения запрыгнувшая на стол. Крыса поднялась столбиком, усердно шевеля усиками, пока принюхивалась к яствам.
— Живность наглеет на глазах, — отметил Скай, наблюдая за тем, как я отдаю Искре ломтик сыра.
Я лишь усмехнулась. Над столом появилась голова змея, но больше поблажек не добился и был вновь сослан в угол. А через пять минут за ним отправилась Искра, вдруг решившая, что она сама может пройтись по блюдам и подносам.
— В угол, — велел водник, ткнув пальцем в сторону тоскующего змея.
Крыса пискнула, но соскочила со стола и поплелась за Венном. Она пару раз обернулась, однако не встретила сочувствия.
— Завтракай, Ирис, — ласково велел мне супруг, давая понять, что мое заступничество не пройдет.
В это мгновение родился союз «Против Аквея», и, наверное, мы ему даже однажды отомстим, но сейчас, видя складку, залегшую между бровей, возражать воднику не стали. Мы с живностью обменялись понимающими заговорщицкими взглядами и сделали вид, что смирились, на этом спор и вымогательство закончились. Дальше завтрак протекал спокойно. Мы обменивались незначительными фразами, больше для того, чтобы не молчать под грузом мыслей о предстоящем дне.