Три Толстяка
Шрифт:
Оседающая пыль над развалинами городской инфекционной больницы погребла под собой и проект "БУМАГА". Группу Базилиуса расформировали, технику изъяли. Среди погибших при обрушении здания ни Тимоти, ни Чиж с Базилиусом нигде не упоминались, будто и не было никакой операции. Оставшиеся в живых члены группы расползлись кто куда.
Столица Мохаве быстро забыла о больничной трагедии. Как и об обещанном строительстве нового больничного комплекса. Участок-то власти, как обещали, всё-таки выделили, а денег на строительство - нет. Заслоняли другие более животрепещущие заботы. Планета жила предстоящими выборами. Выбирали всех, от Президента планеты-государства до глав муниципальных образований. Вплоть до самых до окраин все
Отвыкшие за годы диктатуры "Трёх Толстяков" от такого свалившегося внимания к себе, население Мохаве растерянно внимало посулам будущих слуг народа, не зная, что предпочесть, то ли райские кущи во Вселенной, то ли медово-паточное изобилие на планете и в родной деревне заодно. Хотелось и того и другого, и много и сразу. И такое тоже обещали. Встречи с кандидатами протекали красочно, весело, с песнями, угощениями, дармовой выпивкой. Основной электорат, за голоса которого боролись не щадя живота и денег боролись будущие мэры, губернаторы и прочие президенты располагался в основном в столице, для Мохаве очень большом, но не самом крупном на свете городе. Места для агитации за избрание себя любимого не всегда хватало, возникали стычки между кандидатами за место под солнцем и за более удобную площадку для выступлений. Эти стычки между сторонниками различных партий, блоков, течений и отдельных "независимых" кандидатов добавляли живого колорита предвыборной гонке. Хлеба пока что было маловато, зато зрелищ в избытке.
21.
В один из таких солнечных весёлых дней на окраине столицы появился молодой человек с тросточкой и волбатом на поводке. Временная власть успела протянуть через временную же Думу ксенофобский закон об ущемлении прав негуманоидов. По этому же закону зачем-то закрыли единственную в столице общественную баню. Молодой человек хромал на правую ногу и имел забинтованный левый глаз, у волбата было всё наоборот - он хромал на среднюю левую ногу и заклеенный пластырем правый глаз. Со средним третьим глазом и вполне видящим левым морда у волбата получалась перекошенной. От унизительного поводка он избавиться не пытался, зато беспрерывно хлестал его раздвоенным хвостом и скалился на прохожих. Парочку обходили стороной.
Молодого человека звали Базилиус, его друга волбата - Тимоти, и вошли они в столицу с юго-запада, со стороны Озёрного Края. Вездесущие мальчишки пытались дразнить волбата, даже бросили в него подгнившее яблоко. Тимоти в сердцах рванулся с поводка и так рыкнул на пацанов, что те бросились врассыпную и долго ещё не показывали носа на улицу.
Молодой человек подошёл к храму, перекрестился на входную икону и собрался войти внутрь. Его попытались не пропустить (те самые старухи, что вечно суетливо вертятся внутри и вокруг любой церкви, полагая, что тем самым они смогут в нужный день занять первые места среди праведников), мол, с животными нельзя. И здесь Тимоти ощерился на старух не на шутку. Богомолки громко заохали и, крестясь, отступили. На крыльцо вышел батюшка, строго вокруг глянул и пригласил молодого человека и волбата войти в храм. То был не кто иной, как отец Михаил.
Храм обычно редко запирается, такова его сущность - принимать страждущих и днём и ночью. Сегодня, по пришествии странных гостей, удалив на пред храмовую площадь последнюю недовольную старушенцию, отец Михаил храм запер. Только теперь мужчины крепко обнялись и долго не отпускали друг друга, хлопая по спине и плечам, пока Тимоти не издал нетерпеливый зевок. Отец Михаил тут же снял с него ненавистный поводок,
за что волбат ему был несказанно благодарен. Тимоти встряхнулся, потянулся и на чистом русском языке поздоровался с батюшкой.Отец Михаил открыл за алтарём потайную дверцу и, согнувшись в три погибели, протиснулся в проём. Молодой человек и волбат последовали за священником. Спустились в подвал. Там было сумрачно и прохладно.
– - Ну, вот, здесь можно говорить свободно. Здравствуй, дорогой мой человек. Дай ещё раз тебя обниму. С возвращением в мир живых. И тебя, драгоценный Тимоти, с воскрешением.
Отец Михаил обнимал, трепал по загривку, хлопал по плечу, чесал за ухом новоприбывших воскрешённых. В то же время не забывал вынимать из микроскопических шкафчиков снедь и выставлял её на стол. Кряхтя из подпола достал бутыль с мутноватой жидкостью.
– - Освящена, - важно произнёс он.
Все трое сели за стол. Разлили мутную жидкость.
– - Помянем раба Божия Чижа, даже не знаю его фамилии, ну да Господь разберётся за кого говорим. Прими, Господи, его душу и упокой с миром.
Выпили не чокаясь. Помолчали. Отец Михаил разлил ещё.
– - За ваше чудесное спасение. Хвала Господу, не дал вам сгинуть под развалинами. А ведь мы и тебя и Тимоти похоронили. Что-то там нашли, какие-то "фрагменты" под обвалом, и вместе с останками Чижа в одной могиле всех троих и упокоили. Даже надгробие поставили.
– - Отец Михаил, ты ни чего не путаешь? Волбатов с людьми не хоронят, тем более в одной могиле.
– - Ещё как хоронят. Не забывай, что вы лежите на чумном кладбище, где всех инфекционных хоронят, не зависимо от веры и видовой принадлежности, и людей, и собак, и лошадей, и этих, как их, верблюдов. И потом, мы не писали на камне, что под ним волбат Тимоти. Просто Тимоти.
– - Это ничего, отец Михаил, меня не первый раз хоронят, а я, как видишь, всё ещё на этом свете. Значит, не всё ещё сделал, есть незавершённые дела в этом мире.
Да, ты прав, дела как раз есть, и дела эти скорбные. Видел уже, какая по городу, да и по всей стране выборная вакханалия развернулась? Сколько денег на это надо? Откуда они? Не иначе как из тех самых схронов истекают, что мы искали. Прав ты был - золото здесь. Здесь, на Мохаве. И церковные сокровища тоже.
– - Я в этом тем более укрепился после диверсии со взрывом больницы. По правильному пути мы шли, можно сказать в затылок "Толстякам" дышали. А взрыв больницы устроила Контора, ту тоже сомнений нет никаких, их почерк.
– - Тогда получается, что твоё и волбата воскрешение вам долголетия не добавит.
– - Это если мы снова за поиски золота возьмёмся.
– - А мы возьмёмся?
Базилиуса поразил вопрос Отца Михаила. Это "мы", произнесённое так естественно, что у него сомнений не возникло - отец Михаил считает себя снова в деле. Такая помощь дорогого стоит. Для него же, бывшего агента Конторы поиск золотого запаса и сокровищ церкви стал отныне личным делом, Базилиус открыл персональную вендетту против "Трёх Толстяков", Конторы и вообще.
– - Как думаешь, отец Михаил, остальные наши примут участие?
– - На прошлой неделе собирались, сороковины отмечали, я молебен отслужил за упокой. Каюсь, по живым отслужил, получается. Ну, да отмолится. Так там все были и в бой рвались. Елена, боевая девушка, так та вообще с гранатами пришла, предлагала взорвать что-нибудь в память о вас. Отговорили.
– - Кстати, отец Михаил, - Базилиус не заметно для себя уже переключился на работу, - а те бункеры, что вы проверяли, как они?
– - Пустышка, облазили сверху донизу, просветили, прослушали, чем могли, пока у ребят аппаратуру не изъяли. Единственное, что можно с уверенностью утверждать, так это то, что на всех трёх объектах до нас кто-то побывал. Уж больно они заброшенные были до того, поэтому следы посещения остались. Может и нам готовили ловушки, да не успели.