Три игрока
Шрифт:
– Да, я пошла домой, - шепчу я.
Престон смеется.
– У тебя нет дома.
– Престон, - одергивает его Тобиас.
– Не расстраивай ее.
– Она ушла, Тобиас.
– Мне об этом хорошо известно, но она вернулась. Наш ягненок, ради которого мне пришлось солидно потратиться, - его большой палец слегка касается моей нижней губы.
– И что тебя ожидало "дома"?
Мой взгляд опускается к полу. Мне стыдно. Я - никто, и у меня нет ничего, даже гордости.
– Ничего, - отвечаю я, мой голос спокойно и ровно.
– Ничего?
– вздыхает Престон.
– Тогда почему мне пришлось
– Тобиас смотрит на меня, и своим взглядом он будто вытаскивает на поверхность те кусочки меня, которые я никому не хочу показывать. Я перевожу взгляд с одного мужчину на другого, мечтая о том, чтобы исчезнуть, вернуться на три дня назад и начать все заново. Потому что теперь ничто не имело смысла.
– Расскажи нам все, - настойчиво повторяет Тобиас.
– Элла, почему ты попала в тюрьму?
– спрашивает Престон.
– Из-за Сойера?
Лишь одного упоминания его имени достаточно, чтобы мой разум просто разорвало на части. Сойер. Сойер. Сойер.
– Я...
– я медленно двигаюсь вдоль стены, и они следуют за мной. Миллиметр за миллиметром, шаг за шагом, они не оставляют меня. Следя за мной, будто я истекающая кровью добыча.
– Вот что я тебе скажу, - произносит Тобиас.
– Пять минут. У тебя есть пять минут, чтобы задать нам любой, какой ты захочешь, вопрос, только если он не касается игры. Выглядит справедливо.
– Так мы все еще играем?
– спрашиваю я.
На лице Престона мелькает улыбка. Он берет меня за руку и придвигается ближе, его дыхание касается моего горла.
– У тебя три нарушения, разрешено четыре, - говорит, целуя мою шею.
Я спохватываюсь, когда неосознанно закрываю глаза, пытаясь не реагировать на то, как теплые губы Престона ощущаются на моей шее. Я смотрю на Тобиаса, прямо в его глаза, которые, кажется, постоянно изучают меня и притягивают к себе.
– Почему Сойер был в моей квартире?
– спрашиваю я.
– Твоей квартире, он находился в твоей квартире?
Я замолкаю и думаю. Я дошла до нужного адреса, квартира 3B.
– Да. Все было переставлено. Стены перекрашены, и там была Мария. Она была там. Не мертва, но там - прямо в моей квартире, - я вновь замолкаю. Все в моей груди напрягается, челюсть сжимается.
– Она живет моей жизнью.
Престон целует мою челюсть, скользя к моим губам.
– Все в порядке.
Тобиас становится напротив меня. Престон прижимается ближе к Тобиасу, изучая глазами его лицо.
– Дело в том, Элла, - начинает Тобиас, прежде чем оставить на моих губах нежный поцелуй, - что мы ничего не знаем о тебе.
– Но тогда как...
Тобиас вновь меня целует, его язык касается моего, будто приказывая замолчать. Когда мужчина отстраняется, он улыбается.
– Все, что мы знаем о других, - это то, что они загрузили в медиа. В мою компанию "Шесть градусов".
Я изучаю его лицо, мой разум пытается осмыслить его слова. Тобиас достает телефон из кармана пиджака, что-то набирает на экране и пролистывает.
– Сойер, - наконец, произносит он.
– Сойер, Сойер... Левин, ах, да, вот он - наш дорогой друг, - Тобиас улыбается, прежде чем постучать пальцем по подбородку.
– Ну, он выглядит довольно счастливым. Он поворачивает телефон и передает его мне. Там, на экране, фотография Сойера и Марии
– Но...
– я замолкаю, пролистывая фотографию за фотографией.
– Как...
Престон заглядывает через плечо Тобиаса.
– Посмотри на свою страничку, Элла. Может, это освежит твою память.
И я следую его совету. Я печатаю свое имя и выбираю свой профиль. Я возвращаюсь на шесть месяцев назад. И ничего. Тут и там посты о разбитом сердце, но по большей части любому, кто посмотрит на страничку, покажется, что я счастлива. Мои улыбающиеся фотографии в Центральном парке. Фотографии с вином и ужинами. Но ни одной внутри квартиры...
– Все еще есть вопросы?
– Я просто...
– я передаю телефон Тобиасу.
– Я не понимаю. Я была там. Три дня назад я оделась, чтобы попасть на собеседование с тобой. В этой самой квартире.
Престон пожимает плечами.
– Точно?
– Да, - я замолкаю и мысленно возвращаюсь обратно в тот день. К моей утренней пробежке по парку. Я вернулась домой. Перерыла гардероб, пока не выбрала идеальное платье и туфли к нему, а затем ушла... ведь так?
– Все, что мы знаем, - говорит Престон, - это то, что мы видим в "Шесть градусов". Ни больше, ни меньше. И разве большинство не выставляет напоказ лишь лучшее? Не делают вид, что их жизнь именно такая, какой бы им хотелось ее видеть?
– он смеется.
– Никто не может быть настолько счастливым. И в такой степени уверенным в себе. Ничья жизнь не может быть настолько идеальной, как они показывают, - он пролистывает что-то в телефоне, прежде чем показать мне фотографию красивой блондинки.
– У этой женщины роман с ее шурином, - затем он еще что-то просматривает.
– Этот мужчина на яхте, стоимостью в миллион, разорен, - он находит еще одну фотографию.
– Эта девушка, вся такая улыбчивая, в этом году пыталась совершить суицид три раза.
– И откуда ты это все знаешь?
– Я вижу все, что они делают. Их посты, комментарии, что они любят, и что им нравится. "Приватные" группы и личные сообщения.
Престон смеется, прежде чем вновь поцеловать меня в шею.
– Все лгут, сладкая Элла. Все.
Тобиас улыбается.
– Интернет - кладезь знаний, ягненок. И именно там находятся самые глубокие, темные секреты... все, кроме твоих.
– Потому что у тебя нет ни друзей, ни семьи, - шепчет Престон.
– У тебя нет никого, с кем ты можешь поговорить о своих самых потаенных секретах, не так ли, Элла?
Мое сердце заходится в бешенном ритме от страха, боли и стыда.
– Тебя арестовали, Элла, - продолжает Тобиас.
– Завели дело и обвинили в нарушении судебного запрета, а также предъявили обвинение в похищении, - он смеется.
– Похищение, ну, за это я возьму всю ответственность на себя, но, как ты думаешь, откуда у тебя судебный запрет?
– он качает головой.
– Ты что-то скрываешь Элла, не только от нас, но и от себя самой, - он смотрит на часы, выглядя раздраженным.
– Ну, похоже, твои маленькие проделки поставили крест на третьем дне, не так ли?