Чтение онлайн

— Они могут нам помешать? — спросила женщина.

— Они уже нам мешают, — признался Груодис, — но на этот раз у Дронго нет никаких шансов. Мы все предусмотрели. Сегодня он может быть в роли наблюдателя.

Никакой другой роли здесь я ему не позволю сыграть.

Он поднял пейджер.

— Никита, ты меня слышишь?

— Да, — ответил Корсунов, — у меня все в порядке.

— Каждые пятнадцать минут ты выходи со мной на связь, — тихо сказал Груодис, — если пройдет минута и я не отвечаю, можешь взрывать здание.

— Все понял.

Корсунов стоял у автомобиля недалеко от самого останавливались на верхних площадках. Многие предпочитали никуда не уезжать, зная, что могут понадобиться

в любую минуту. Корсунов сидел в машине, глядя на небольшой пульт, лежащий на сиденье. На нем четко отражались три картинки, словно построенные неведомым электронным малышом из разных символов. Корсунов еще раз взглянул на аппарат и, достав сигарету, закурил.

— Он продублирует наши действия, — сказал Груодис. — Кажется, у нас все получилось. Сейчас важно, чтобы все получилось у Мирослава. И тогда мы уже завтра сумеем заказать себе билеты на Канарские острова.

— Не нужно, — сказала женщина, улыбаясь, — я не люблю Канарские острова. Я люблю место, где находишься ты. Значит, сейчас я люблю этот город.

Он бережно взял ее руку, поднес к губам.

— Спасибо. Мне кажется, ты послана мне по закону компенсации. Когда все потеряно и разбито, появляется некто, кто вносит смысл в мою неустроенную жизнь. Спасибо тебе, Инга. Будь очень осторожна. Все время смотри за этим Дронго. Он не просто опасен. Он практически единственный человек в этом зале, который может сорвать наш план.

— Ты его боишься? — Она была удивлена.

— Я его опасаюсь. Этот человек способен придумать нечто невероятное, сумеет сделать то, чего не могут другие. Да, я боюсь, что он может сорвать нам сегодняшний день.

— Да, — Инга задумчиво посмотрела в спину Дронго, — как я могла промахнуться. Просто очень торопилась. Нужно было войти в номер и убрать обоих.

— Ты правильно сделала, — покачал головой Груодис. — Он мог быть вооружен и выстрелить первым. Кстати, он очень хорошо стреляет. Ты верно сделала что не вошла в номер. Идем наверх, скоро начнется. Постарайся, чтобы он тебя не увидел. Меня он может не узнать, а тебя узнает сразу.

— Надеюсь, наши места за одним столиком, — засмеялась Инга, сжимая руку Груодиса, — с тобой я ничего не боюсь, — шепнула она уже на лестнице.

Дронго, вошедший во дворец вместе с Леонидовым, действительно почувствовал на себе чей-то взгляд. Но, обернувшись, не увидел никого. Хотя продолжал чувствовать, что за ним наблюдают. Уже поднимаясь наверх, он сказал:

— Думаю, они здесь.

— Я обойду зал, — предложил Леонидов, — может быть, узнаю кого-нибудь из них.

— Не стоит, — возразил Дронго, — у охраны внизу тоже есть данные на Груодиса, Корсунова, Купчу. Они же не дураки, чтобы лезть прямо сюда. Может оказаться, что в зале находится один из их пособников. У них в резерве наверняка должны быть местные кадры.

— Вы думаете, в городе есть сообщники? — понял Леонидов. — Мне кажется, такую возможность мы раньше не предполагали.

— Тем не менее у них наверняка есть помощники. Во время революционных потрясений в стране всегда можно найти пару-другую недовольных существующим режимом людей. Их даже не нужно искать. Они сами предложат свои услуги.

— Похоже, вы правы. Извините, я подойду к Савельеву и сейчас же вернусь.

Леонидов направился к своему коллеге из ФСБ, стоявшему рядом с российским послом. Тот, уже знавший, какую именно организацию представляет подполковник, отвернулся и пошел к казахскому послу, стоявшему рядом.

— Мы уже здесь, — тихо сказал Леонидов, — спасибо за пропуска.

— Я видел, когда вы вошли, — кивнул Савельев. — Я говорил с Москвой. Их тревожит неопределенность.? Они считают, что Груодис обязательно даст о себе знать. — Пока он никак себя не проявил, — пожал плечами Леонидов. — Возможно,

все это была лишь попытка. Узнав о нашем подключении, их группа решила отказаться от покушения.

Савельев изумленно посмотрел на представителя Службы внешней разведки.

— Вы полагаете?

— Если и сегодня вечером ничего не произойдет, значит, наши опасения напрасны. И выглядят действительно смешно в свете сегодняшнего договора.

Получается, что мы просто пугали Баку, решив таким способом не допустить подписания.

— Вы словно сговорились с нашим послом, — сказал Савельев. — Координация МИДа и СВР просто потрясающая. Может, это из-за того, что ваш бывший руководитель стал главой их ведомства?

— Мы отвечаем за внешнюю политику государства в равной мере, — холодно отрезал Леонидов, — у вас все-таки несколько другие задачи.

— Искать террористов, — кивнул Савельев. — Поэтому я никуда не уеду из Баку, пока мы не найдем группу Груодиса и я точно не буду знать, что они замышляют.

Энвер гнал автомобиль, выжимая из него все возможное. Он обязан успеть в аэропорт до того, как туда приедет Мирослав Купча. Но он должен был еще заехать в Бузовны, дачный поселок на берегу моря. Он не стал говорить Груодису об этом, решив, что успеет проехать на дачу до того, как Купча будет в аэропорту.

Он работал в Баку уже несколько лет. Хлынувшие после развала Советского Союза в город турки в массе занимались торговлей и спекуляцией. Почти никто из них и не думал налаживать производство, открывать промышленные предприятия.

Главное — успеть получить побольше дохода, пока ситуация доведенного до абсурда бардака продолжается.

Особенно хорошо было работать в девяносто втором, когда к власти пришли ориентированные на Турцию представители Народного фронта. Турецкий посол стал фактически вторым премьер-министром, имея доходы с каждой торговой сделки, заключенной в городе. Он давал указания местным руководителям, появлялся на разного рода приемах в качестве одного из главных действующих лиц. В эти месяцы всем приехавшим коммерсантам было особенное раздолье. Никто и не думал платить налоги, хоть как-то отчитываться в своей деятельности. Часть прибыли приходилось отдавать послу, ставшему к тому времени посмешищем в глазах многих горожан из-за своей жадности и неразборчивости в средствах. Часть попадала местным правоохранительным органам, уже давно перешедшим на режим «полной самоокупаемости». Энвер тогда и купил небольшую дачу в Бузовнах. Люди особенно не доверяя деньгам, превращали свои основные капиталы в алмазы, бриллианты, другие драгоценности. В городе часто можно было увидеть плохо и неряшливо одетую женщину в босоножках, но с крупными бриллиантами на руке. Это была своеобразная дань местной моде.

Кроме того, по местным обычаям, на помолвку молодым обязательно дарили традиционные комплекты с серьгами и дорогими кольцами, украшенными бриллиантами. Даже если семья жила не очень хорошо и в доме был не слишком большой достаток, тем не менее мать юноши уже с рождения ребенка откладывала ему на помолвку. Точно так же, как и мать девушки, которой уже с рождения начинали собирать приданое.

И когда наступил развал экономики, приведший ко всеобщему обнищанию и падению жизненного уровня, многие горожане потянулись в магазины, сдавая свои драгоценности за смехотворно низкую цену. Турецкие коммерсанты прекрасно сознавали разницу между золотом, камнями собственного производства и сибирскими бриллиантами, широко представленными в городских коллекциях. Именно тогда началась массовая скупка драгоценностей, которые отдавали за полцены. Именно тогда начали сказочно богатеть многие из приехавших на легкие заработки иностранцев.