Трэвис
Шрифт:
Я улыбнулся.
— Готова?
Выйдя на улицу, она забралась в мой грузовик, и я выехал со стоянки на дорогу, ведущую к ярмарочной площади, где проходил фестиваль.
Утро было ясным и солнечным, мерцание света плясало на озере, ни облачка на ясном голубом небе.
И хорошенькая подруга в сарафане, открывавшем ее стройные загорелые ноги и гладкие плечи, сидела рядом со мной, сложив руки на коленях.
Я прочистил горло.
— Собираюсь рискнуть и предположить, что ты веган? — я приложил все усилия, чтобы придать этому слову то же ужасающее презрение, с каким мог бы произнести обвинение в поклонении дьяволу.
Я был вознагражден
— Ты почти прав. Я не веган, но вегетарианка.
— А какая разница?
— Ну...
— Не бери в голову. Мне больно обсуждать эту тему слишком подробно. Хочу, чтобы ты знала, что, несмотря на тему фестиваля, там будет очень мало фруктов, овощей или растений, доступных для потребления посетителями фестиваля. Если только плод не утоплен в сахаре. Пироги. Джемы. Тарты. Кексы. Выпечка всех видов. И барбекю. Много барбекю.
Она не смотрела в мою сторону, но я сдержал смех, так как даже со стороны все еще видел, как она закатила глаза.
— Не беспокойся обо мне. Уверена, что смогу найти сосновую шишку, чтобы обглодать ее.
Я рассмеялся.
Семьи прогуливались ко входу на фестиваль, парковка уже была заполнена машинами, когда мы приехали. Я остановился и вдохнул восхитительные запахи жареного мяса и сладких десертов.
Было что-то почти... старомодное в фестивале черники. Это было о простых удовольствиях: хорошей еде, семейных узах и пользе городского собрания, собирающегося только для того, чтобы прославить их общее сообщество. Я задержался на этом чувстве. Полицейский во мне считал всех этих людей своими. Часть меня находила радость в простоте.
Прям как мой отец.
— У тебя такой вид, будто ты только что осознал что-то чрезвычайно исключительное, — сказала Хейвен, искоса глядя на меня, и нежная улыбка изогнула ее губы.
Чрезвычайно исключительный. Вот кем был мой отец.
Иногда в глубине души я забывал, кто он такой на самом деле, потому что был так поглощен болью, связанной с его отъездом. И, может быть, из-за того, что я забыл целые аспекты того, кем он был, я часто упускал из виду или игнорировал те же самые аспекты в себе.
— Может, и так, — сказал я, не предлагая большего. Но она отвела взгляд, принимая мой неопределенный ответ.
У меня возникло странное желание схватить ее за руку, но я напомнил себе, что мы всего лишь друзья, а друзья не держатся за руки. Но Боже, как же мне этого хотелось. Моя ладонь чесалась дотянуться до ее ладони, насладиться одним из тех простых удовольствий: теплом руки красивой девушки в моей. Вспомнить, зачем были написаны эти песни, вроде той, под которую мы танцевали в доме Бьюкененов. Вспомнить, почему я поцеловал ее и почему не хотел останавливаться. Будьте прокляты причины, по которым, возможно, мне не следует этого делать. Те, которые звучали слишком обоснованно в моем сознании, но почему-то не были таковыми.
— Дядя Трэвис! — двое темноволосых мальчиков бросились к нам, Бри и Арчер наблюдали за ними из-за стола для пикника, пока они побежали в нашем направлении.
— Ты готова к этим двоим? — прошептал я Хейвен.
— Я... Я думаю, да? — спросила она, глядя на меня широко раскрытыми глазами.
Коннор появился первым, и я подхватил его одной рукой, Чарли быстро следовал за ним по пятам. Я подхватил и его, сделав несколько шагов туда, где сидели Арчер и Бри.
— Дядя Трэвис! — задыхаясь,
сказал Коннор. — Сегодня в лагере я узнал о живых оргазмах! — Арчер поперхнулся глотком воды.— Существуют ли другие виды... — начал я с любопытством, прежде чем до меня дошло, что моему племяннику шесть лет.
— Это произносится как «организмы», Коннор, — спокойно вмешалась Бри, кладя что-то в рот Эвери, сидевшей в коляске рядом со столом. Она улыбнулась Хейвен. — Привет, я Бри, а это мой муж Арчер.
— Привет, я Хейвен, — застенчиво сказала она. — Приятно познакомиться.
— Дядя Трэвис! — Чарли наклонился, как бы шепча, но затем громко сказал. — Эвери пукает, когда чихает.
И Коннор, и Чарли схватились за животы, разразившись хохотом.
Я наклонился к Чарли, который взял себя в руки.
— Не по-джентльменски обсуждать функции женского тела. Ты должен притвориться, что не замечаешь.
Чарли стал серьезным, как будто обдумывал это.
— Но это же так громко! — наконец объяснил он.
Я посмотрел на Хейвен, которая явно пыталась не рассмеяться, и проиграла свою битву.
Бри раздраженно покачала головой.
— Ребята, уверена, что дядя Трэвис хочет выпить чего-нибудь холодного. Идите доедайте свои хот-доги.
Я опустил обоих мальчиков на землю, и Коннор взглянул на Хейвен, встав передо мной на цыпочки. Я наклонился, чтобы услышать его громкий «шепот».
— Дядя Трэвис, а что случилось с другой девушкой?
Хейвен отвела взгляд, явно немного смущенная и, притворяясь, что не слышала.
— Ну, приятель, я порвал с той девушкой, но Хейвен — всего лишь мой друг.
Коннор взглянул на нее.
— О-о-о, — сказал он. — Ты любишь жуков? — очень серьезно спросил он Хейвен. — Та, другая, вообще их не любила. — Я чуть не рассмеялся, вспомнив, как Фиби буквально выпрыгнула из своей кожи, испустив пронзительный визг, когда Коннор попытался посадить ей на руку божью коровку. Жест, который он имел в виду, как нежный и гостеприимный, и на который она отреагировала, как на терроризм. После этого они в основном держались от нее подальше, не то чтобы я часто брал ее с собой, когда проводил время с близнецами. Кажется, это было ее предпочтением. И моим.
Но лицо Хейвен наполнилось удивленным счастьем, глаза расширились от удовольствия.
— Обожаю жуков!
Ах, вот мои племянники и нашли общий язык с женщиной. Любители насекомых и леди-цветочница. Брак, заключенный на небесах. Или Райский сад, или любой другой рай, где приветствовали и растения, и насекомых.
Она наклонилась вперед, положила руки на колени, опускаясь на один уровень с ними, и приблизилась. Мать Арчера, Алисса, говорила со мной именно так. Внезапно ее образ передо мной заполнил мой разум. Чистый. Четкий. Мой взгляд метнулся к Арчеру, и он посмотрел на меня, его лицо выражало замешательство и легкую озабоченность тем, что он увидел на моем лице. Я расслабил черты лица и отвел взгляд.
— Один из моих любимых жуков — пиратский жук, — сказала Хейвен. — Он питается вредными насекомыми и сохраняет растения здоровыми.
Их одинаковые золотисто-карие глаза расширились.
— Пиратский жук! — радостно повторил Чарли. — Божьи коровки тоже едят плохих жуков! — сказал он. — Моя мама говорит, что они приносят удачу, но я не должен садить их на подружек дяди Трэвиса. — Он опустил глаза и поскреб носком ботинка грязь, возможно, вспоминая пронзительный упрек, который получил за свой дар.