Шрифт:
Как должен выглядеть главный человек сверхдержавы? Тот, на кого смотрят миллионы, одни – с надеждой, другие – с ненавистью, третьи – с подобострастием? Он вершит судьбы народов и кодекс приписывает ему хорошо смотреться. Быть всегда гладко выбритым, приятно пахнущим, носить брендовые вещи. В общем, находиться в ТОПе самых стильных и дорого одевающихся людей на планете.
Давайте теперь представим себе главный офис главного человека сверхдержавы. Наверное, он будет нести в себе черты неяркого пафоса и безупречного стиля. В нем должно хватать места для приема высокопоставленных гостей. Обязательно – некие шедевры мировой живописи, возможно –
Главный офис Главного человека сверхдержавы должен нести информацию о респектабельности, безупречности и высокой степени ответственности того, кто в нем обитает.
Даже если тот, кто восседает за стулом из черного дерева делает это не совсем заслуженно, являясь, по-сути, двойником и тенью Главного.
И даже если еще недавно это двойник был простым, ну или не совсем простым, водителем…
Роман
«Я– самый заурядный из заурядных 30-летних парней этой страны. Сколько именно нас, таких, машинально бреющихся утром, безнадежно стареющих, не имеющих перспектив? Именно поэтому меня бросила жена. Именно поэтому я работаю водителем толстопуза. Во мне нет никакой творческой жилы. Когда-то я хотел быть рок-звездой и писал стихи. Гитара моя теперь расстроена, а я опаздываю на работу», – примерно так думал Роман, глядя на себя в зеркало и проводя бритвой очередную бело-желтую борозду.
Такой ход мыслей, конечно, делает ему честь, скромняге.
Внешности он был, конечно, вполне заурядной. Светлые мягкие волосы, длинноватый нос, небольшие серые глаза – среднестатистический славянин. Правда, девушки находили его привлекательным с самой юности. Только ведь для мужчины внешность – не главное?!
Когда же Роман сполоснул лицо одеколоном, ход его мыслей резко изменился, наполнив ванную в съемной квартире ароматом среднебюджетной линии мужской косметики. Мысль была длинной, но мгновенной, как боль от прикосновения одеколона к свежему порезу: «Я чертов гений, похоронивший свой талант! Аня же просто рядовая дура, которой колбаса в холодильнике важнее, чем мои жгучие, ой, жжет, стихи».
Утром Рома каждый день едет на работу в автобусе, битком набитом пассажирами. Нет у него своего авто, хотя он и работает водителем высокого класса.
В этот раз во время поездки ему в шею неустанно тыкался чей-то локоть, а какая-то бабуля толстым задом норовила вытолкнуть его из транспорта. Рядом ласково улыбался хмырь с мордой уголовника. Роман забеспокоился и на всякий случай переложил кошелек вглубь пиджака, хотя манипуляция была рискованной, так как бабуля так упрямо толкала Рому, что почти спихнула его с конкурентоспособной части автобусной лестницы на остановке.
Наш пассажир взбунтовался:
– Бабушка, не выталкивайте меня, я живой организм! Я на работу еду!
– На следущем ежай, нечего тут льготные места занимать!
Наконец, остановка. Рома вышел, отряхнулся, проверил бумажник и пошел на проходную завода. Там ему были выданы ключи от симпатичного «Лексуса», на котором он всегда возил начальника. Но в этот день к нему подошел не сам босс, а секретарша. Шагая вразвалочку из-за округлившегося живота, секретарша поманила Рому в офис.
– Роман Викторович, пройдемте со мной.
В кабинете перед Ромой легли бумаги:
–Роман
Викторович, вот заявление на увольнение. Перепишите и через две недели будете свободны. У нас сокращение.Рома опешил.
– Как это, сокращение? Да что ж это… А этого можно как-то избежать?
– Ну, если бы Вы были беременной женщиной, вас не могли бы уволить. А так… Подписывайте, будет время подыскать работу!
Роман едко:
– А операция по смене пола в медстраховку не входит?
Секретарша:
– Ну что же, спасибо, что подписали. Пока работайте, еще две недели начальство дает!
Роман сел в авто, подъехал, как обычно, к парадному. Начальство в виде полного мужика с залысинами ввалилось в авто, шипя в айфон:
– Дина, не будь дуррой! Какие бабы? Совсем с ума сошла. Все, у меня совещание. Не твое дело, где я вчера был! Все!
Обращается к Роме:
– В банк.
Спустя минуту, решает поговорить с водителем по душам:
– Тебя тоже жена достает? Туда не ходи, сюда. Вчера в сауне совещание было (кашляет), так мне с утра моя плешь проела!
Рома, вежливо:
– Олег Юревич, я разведен…
– Это правильно! Завидую. А мне вот нельзя разводиться.
Рома:
– Ну как сказать, мне алименты надо платить. А тут увольнение.
Начальство, покраснев:
– Доходы упали, понимаешь?
По приезду начальство подходит к секретарше:
–Что-то водитель у меня языкатый. Указывает как делать, и что. Давай завтра нового подыщи. С меньшим окладом.
– Но ведь… Две недели – ваш указ!
– Я непонятно сказал?
В тот же день Рому уволили. Формулировка "по-собственному" вызвала какое-то ироничное чувство, настолько глубокое, что Рому потянуло в кабак, дабы поделиться мыслями с каким-нибудь философствующим алкоголиком.
***
Когда Роман проснулся на утро следующего дня, то ему показалось, что смерть была бы более милосердным актом, чем такое вот пробуждение. Он открыл глаза, вспомнил все, и снова сомкнул веки, призывая сон; однако противный солнечный луч упорно бил через дырку в занавеске прямо в закрытый глаз, отчего внутри Роминой головы возникли бордовые болезненные пятна. Если бы рядом с кроватью Ромы лежал револьвер, он непременно выстрелил бы в лучших традициях театрального жанра –прямо в висок этой ноющей, бордовой изнутри головы…
С трудом нащупав себя под одеялом, страдающий жестким похмельем человек обнаружил, что спит прямо в костюме, в котором вчера ходил на работу. Затем он вспомнил, что его уволили, а заодно, что скоро 15-е число, и Аня будет ждать алиментов. Рома поискал в заднем кармане брюк бумажник с последней рабочей выплатой. От щедрой подачки в сотню долларов осталась всего тысяча рублей. Хорошо он вчера погулял.
Рома принялся страдать муками совести, раздумывая, залить ли эти ощущения пивом из холодильника или сразу спрыгнуть с пятиэтажки вниз головой. Победило пиво.
Открыв вожделенную, запотевшую от холода банку, Роман сделал большой глоток и сел за столик. Такие столики придуманы для хрущевских кухонь – на них умещается ровно одна тарелка с супом и ломоть хлеба. Впрочем, нет, можно положить еще и газету, сложенную вчетверо. Именно так, по мнению проектировщиков пятиэтажных хрущевок, должен был бы выглядеть завтрак советского человека: в одиночестве (на 6 кв.м. кухни поместится рядом разве что кот), с одной тарелкой еды и газетенкой. Да, и радиоточка! Обязательно радиоточка, чтобы чистить воблу под звуки из зазеркалья.