Точка отсчета
Шрифт:
Мамедов, непомерно располневший и очень медлительный в движениях, после каждой фразы делал паузу и тер рукой правую щеку. Держался он спокойно и уверенно, всем своим видом давая понять, что от ошибок никто не застрахован, а его вызов в милицию - несомненное недоразумение.
– Известен ли вам Павел Афанасьевич Карев?
– спросил Туйчиев.
– Да. То есть, нет. Мне известен Павел Карев, а отчества я его не знаю. Мы вместе учились и звали друг друга только по имени. Отчество - это элемент солидности, -хохотнул Мамедов, - о нем узнают, когда человек перестает быть студентом.
– Павел Афанасьевич Карев учился на химико-технологическом
– Насколько нам известно, вы тоже окончили этот факультет.
– Точно. Вместе с Лашкой учились. Сокурсники мы, а точнее согруппники, - опять хохотнул Мамедов, - потому что в одной группе были. Хороший он парень был.
– Почему вы говорите о Кареве в прошедшем времени?
– в разговор вступил Соснин.
– Разве его уже нет?- Что вы! Я не в том смысле, - смутился Мамедов, - я имел в виду студенческие годы. Давно же это было. А Павел жив, здоров.
– Поддерживали вы с Каревым связь после окончания института?
На этот раз Мамедов надолго задумался и особенно отчаянно тер щеку.
– Как вам сказать. Иногда встречались в городе, но очень редко. Он ведь в науку подался, а я - производственник.
– Последняя ваша встреча давно была?
После этого вопроса пауза затянулась надолго.
– Вы так долго вспоминаете,Мирза Исмаилович, будто последний раз встретились с ним несколько лет назад, хотя виделись с Каревым позавчера. Не так ли?
– Совершенно верно, - радостно, словно сняв с себя груз, подхватил Мамедов.
– Именно так. В институте у него был.
– О чем же беседовали?
– Как вам сказать? О разном.
– Ну, а основная: цель вашего визита в чем заключалась?
– Решил, понимаете, обратиться за помощью к науке. Говорили с ним о хоздоговорной работе. Меня директор комбината, узнав, что мы сокурсники, попросил переговорить с Каревым.
– Понятно, - чуть насмешливо протянул Туичиев, - а какое отношение к этому имеет сейф Карева?
– Простите, не понял. Какой сейф вы имеете в виду?
– Каревский.
– Простите. Опять не понял.
– Что же здесь непонятного? Карев еще вам так настойчиво объяснял, что его сейф взломали.
– Ах, это. Теперь понял. Действительно, Павел рассказал мне о случившемся у него несчастье.
– Поэтому Карев вам ничего не мог вернуть?
– подошел к Мамедову Николай.
Он не должен был ничего возвращать… Я ничего не знаю,… - растерянно забормотал Мамедов…
– Знаете, Мамедов, прекрасно знаете: потому что Карев несколько раз повторял вам, что все это, - на последнем слове Туичиев сделал ударение, - было в сейфе.
– Нет, нет. Мне абсолютно ничего не известно о содержимом сейфа. Да и какое мое дело!
– в сердцах воскликнул он.
– Хорошо, оставим пока сеиф. Как протекали ваши переговоры,о хоздоговорной! работе? Вы пришли к соглашению?
Было ясно, что пока от Мамедова больше ничего добиться не удастся. Соснин и Туйчиев переглянулись, без слов поняв друг друга.
– Арслан Курбанович, - предложил Соснин, - думаю, есть смысл прервать допрос и пригласить сюда Карева и директора райпромкомбината. Возможно, общими усилиями сумеем заключить договор, поможем производству. Заодно и ряд деталей выясним…
Туйчиев протянул Мамедову для ознакомления и подписи протокол допроса и попросил его обождать в коридоре.
– Что предпримем?
– спросил Арслан, когда Мамедов вышел. Соснин несколько раз прошелся по кабинету и остановился перед Арсланом,
– Пока ясно, что Мамедов не рассчитывал на нашу осведомленность. Хоздоговорная работа, разумеется, выдумка. Это первое, что пришло в голову. Видимо, при очной ставке все рухнет.
– Арслан согласно кивнул.
– Но тогда он придумает еще что- нибудь, и каждый раз надо будет опровергать новый миф.
– Конечно, он знает содержимое сейфа Карева, - задумчиво произнес Туйчиев, -но с нами он делиться этими сведениями не станет.
– Послушай, Арслан! А если вновь допросить Карева? Он ведь не знает, что нам известен его посетитель.
– Ты предлагаешь… - начал было Арслан, но Соснин тотчас перебил его, не сомневаясь, что тот уже понял идею, - Точно! Сыграем на опережение, Так сказать, психологический эксперимент. Я поехал. Не возражаешь? Давай. Только, Коля, без всякого обмана о показаниях Мамедова. Не пережимай.
– Обижаете, гражданин следователь, - огрызнулся Соснин, - мы закончим. Расчет Николая строился на эффекте неожиданности: тактически правильно поставленный вопрос о визите Мамедова может вывести Карева из душевного равновесия, и он «заговорит», вот почему Мамедова решено было пока оставить у Туйчиева.
Войдя в кабинет Карева и усевшись напротив, Соснин начал разговор с безапелляционного предложения: - Хочу продолжить с вами, Павел Афанасьевич, разговор, который позавчера вы вели с неким Мамедовым Мирзой Исмаиловичем. И, пожалуйста, не заставляете меня попусту тратить время на доказательство того, что между вами состоялась беседа о сейфе, потому что, - он посмотрел на часы, - через тридцать минут Мамедов будет доставлен сюда для очной ставки с вами.
Потрясенный услышанным, Карев лишь беззвучно шевелил губами, а в мозгу буравчиком сверлила одна и та же мысль: «Продал, подлец. Продал». В этот момент он отчетливо осознал, что Мамедову, по сути дела, ничего не будет: нет в его действиях никакого криминала, потому спокойно и «заложил» он его. И этот махровый жулик может остаться безнаказанным, а он, Карев, совершил преступление и теперь должен держать ответ, «Надо немедленно все рассказать, чистосердечное признание облегчит мою участь»,- пришла на память общеизвестная формула о значении раскаяния, и Карев заговорил. Подчас проглатывая окончания слов, он торопился рассказать все до мельчавших подробностей, не забывая подчеркнуть неприглядную роль в этом деле Мамедова как организатора и вдохновителя.
– После окончания института мы не виделись с Мамедовым почти пятнадцать лет. И вот совсем недавно случайно встретились. Стали вспоминать студенческие годы, рассказали друг другу о себе. Мирза предложил посидеть в ресторане. Зашли в «Бахор», хорошо провели там время и расстались. Через пару дней он позвонил мне, пригласил к себе.
– Карев горестно задумался, - Там он и сделал мне это предложение, а где-то дней через восемь-десять пригласил приехать к нему на дачу, отдохнуть семеино.
– Сначала, пожалуйста, конкретнее о предложении,- попросил Соснин. Речь шла о получении сверхнормативной продукции вискозы, - уточнил Карев.
– Для этого нужен был качественно новый подход, несколько иные технологические схемы… В общем, нужна была научная разработка,… Мне трудно объяснить в деталях, ибо это требует…- он замялся, и Соснин пришел ему на помощь. Вы хотите сказать, что здесь нужны специальные познания, чтобы разобраться в сути?