Чтение онлайн

Адонис протянул руку и почувствовал обжигающую боль. Садаф как будто предупреждал. Одновременно с этим откуда-то издалека донесся истошный крик. Байул рассказывал, что брачный зов китов разносится на огромные расстояния, но этот звук казался другим. И в нем не было зова, только боль.

– Брат! – послышалось сзади.

Он обернулся. За его спиной подрагивал силуэт Авариса.

– Ты слышал крик? – спросил Адонис.

– Нет, – ответил брат. – Но он прозвучит, если ослушаешься отца.

– О чем ты? – усмехнулся сын вождя. – Это всего лишь барьер. Посмотри, насколько он прекрасен и… безжалостен. В чем-то подобен темнице…

А что, если сама Атаргатис зовет меня?

– Брат, – подплыл ближе Аварис. – Придет время, и ты будешь поступать так, как тебе заблагорассудится. Но не теперь!

– Я должен попробовать, – мотнул головой Адонис. – Хотя бы прикоснуться…

– Нет, – обнял его одноухий. – Я не дам тебе совершить глупость.

– А вот это решать только мне, – и Адонис оттолкнул брата.

Ему показалось, или с рукой Авариса что-то произошло из-за толчка? Она как будто растворилась в воде, а в следующее мгновение Адонис почувствовал боль, и одновременно с этим на лице его названого брата появился испуг.

«Что это?..» – подумал сын вождя, но еще через мгновение забыл обо всем: ведь оттолкнув брата, и сам не остался на месте – его спину обожгло, он попытался вывернуться, отплыть от Садафа, но бездна поглотила его с головой.

Глава вторая

Знакомство

Лили всегда боялась огорчить родителей и считалась домашним ребенком, но, когда мать предложила пойти по ее стопам, то есть получить образование в Пенсильванском университете и стать генетиком и микробиологом, отказалась наотрез. Дело дошло до скандала, и девушка ушла из дома. Жила у подруги, подрабатывала официанткой в закусочной, выходила на набережную Оушен Драйв и рисовала портреты туристов, что съезжались в Майами со всего мира. В отличие от большинства здешних художников, среди которых попадались и талантливые, делала портреты акварелью.

Это довольно сложная техника, но Лили уверенно владела ею. Под кистью художницы эскизы словно оживали, обретая нежность, воздушность, изящество, тонкую палитру оттенков – не только цвета, но и отраженного в портрете характера человека, его эмоций и чувств.

Девушка нередко слышала от восхищенных заказчиков, которым довелось позировать перед ее мольбертом, что она сотворила на листе бумаги настоящее волшебство. Лили с каждым днем становилась все популярнее и теперь могла не тратить время на подработку официанткой, съехала от подружки и сняла небольшую квартиру-студию. Иногда приходила на набережную пораньше, до потока туристов, и рисовала пейзажи.

Порой там появлялся отец. Глядя на ее работу, восхищенно покашливал, качал головой, подходил, передавал новости о матери, которая, разумеется, очень переживает из-за неуемной самостоятельности дочери, пытался передать деньги. Лили вставала, обнимала отца, но доллары не брала. В очередной его визит она показала извещение о зачислении в колледж искусств и дизайна Ринглинга и сказала, что скоро переезжает в Сарасоту.

– Это недалеко, – обрадовался отец.

– Гораздо ближе, чем Пенсильвания, – кивнула Лили. – Почему мать не приходит?

– Она такая же упрямая, как и ты, – смутился отец.

Мать встретилась с дочерью через пару лет, когда Лили исполнилось двадцать, и у нее состоялась первая выставка. И даже не в Сарасоте, а в Майами. Нельзя сказать, что

за эти два года Лили прославилась, но ее имя – Делила Уилсон – появилось не только на афише одного из лучших выставочных залов, но и в благожелательных отзывах большинства местных газет и сетевых ресурсов.

– Мы здесь с мамой, – прошептал отец, подходя к Лили в вестибюле. – Она сейчас смотрит твои работы.

– Почему не подошла ко мне? – спросила Лили.

– Ей надо пережить еще одну обиду, – вздохнул отец, пряча улыбку. – На афише не указано, что родители талантливой художницы – Эмма и Уильям Уилсон.

– Так не принято, – Лили улыбку не сдерживала.

– Я пытался это объяснить, – развел руками Уильям.

Мать подошла через десять минут, замерла на пару мгновений в пяти шагах от дочери, так что Лили успела увидеть в зеркалах и себя, и ее, и отметить, что они очень похожи. Обе высокие, стройные, темноволосые. И обе красивые. Правда, одна на двадцать пять лет старше. Да, из этой мизансцены могла получиться неплохая картина.

А потом Эмма Уилсон подошла, обняла дочь и заплакала. Успокоившись, сказала, что быть хорошим художником ничем не хуже, чем хорошим биологом или генетиком. И добавила, что Лили может вернуться.

– Я привыкла так, – прошептала дочь

Но мать замотала головой. – Кое-что изменилось, – вздохнула она и обернулась, чтобы посмотреть на отца, который переминался с ноги на ногу неподалеку с довольной физиономией. – Мы уезжаем. Мне предложили очень хорошее место. По моей специальности. Институт частный, но с солидным финансированием. Занимается глобальной экологией и генетическими мутациями. Так что придется на время расстаться с Флоридой. Пока контракт на десять лет, а там… посмотрим. Отец, кстати, тоже без работы не останется. Для него нашлось место в центре изучения археологии, биологии, геологии и морских наук неподалеку. Правда, не научным работником.

– Администратором, – усмехнулся, приблизившись, отец. – Если точно – инспектором и наблюдателем за состоянием окружающей среды. Исследовательский центр Джераче!

– Где это? – спросила Лили.

– Тут недалеко, – стал серьезным отец. – Сан-Сальвадор. Багамы. Бермудский треугольник!

– Ничего не скажу о треугольнике, а виды там замечательные, – заметила мать. – Я слетала туда, приняла коттедж и лабораторию. Приезжай к нам, когда захочешь.

Погостить у родителей Лили удалось только через год. Она собрала в дорогу небольшой багаж, в том числе этюдник, краски, пачку ватмана, и отправилась делать эскизы на Багамы – со странным предчувствием чего-то важного…

Прилетела в аэропорт Нью-Провиденса, провела пару часов в скучном кафе, ожидая пересадки в маленький самолет местных авиалиний, и совсем скоро была в аэропорту Сан-Сальвадора.

С высоты остров показался Лили зеленым изъеденным гусеницей листом дерева, брошенным в океан. Большую его часть занимали озера. То есть вода была и снаружи, и изнутри. Вот, значит, с чего Христофор Колумб начал освоение Америки. Интересно, что может предложить остров молодой художнице?

Мать, которая встретила ее в аэропорту и даже наняла носильщика, хотя дочь и уверяла, что справится с багажом сама, сказала Лили, что на острове почти нет машин, жители обходятся байками, но помочь вызвался сын директора института – и взглядом показала на роскошный «кадиллак» у входа в зал прилета.