Тимереки
Шрифт:
– Кей, перестань! – Рагнар поравнялся с ними. – Не смей думать о плохом! Этот хамелеон научил Аядара языку вашего племени, объяснил законы. В своих снах, Аядар получал знания о твоём мире. По твоей памяти, позаимствованной у тебя, он даже сможет найти обратную дорогу к твоему бывшему дому. На самом деле Аядар силён. Он крепок телом, отважен духом, он находчив и хитёр. Он сможет выпутаться из любой ситуации, иначе этого предназначения не было бы на его ладонях. Верь в это, моя любовь! Настало время отпустить его. Высшая справедливость боролась за нас, дала нам силы победить зло, теперь она просит помощи у нас. У твоего сына –
Плечи Кей опустились и она, закрыв лицо руками, заплакала, ища утешение на груди у мужа.
– Вот видишь, я же говорил, что ты лучше меня сможешь подобрать нужные слова, – шепнул Фанфарас. Рагнар бросил на него укоряющий взгляд, прижимая к себе, убивающуюся Кей.
– Я не могу принять это, – всхлипывала она. – Куда угодно, но только не в мой мир! Это жестокий и безжалостный свет. И кто знает, что случилось с ним за эти годы! Я не знаю, что со мной будет, когда я расстанусь со своим сыном.
– Ты будешь ждать его! – твердо произнес Фанфарас. – Я вижу, что происходит с тем миром, через людей побывавших тут. Им нужна наша помощь. Я дам все наставления Аядару и с помощью рога, буду охранять его там. Мы будет ждать его возвращения. Утри слёзы, Кей, иначе твой сын подумает, что ты сомневаешься в нём. Твоё мнение очень важно для него, он трепетно любит тебя. Верь в его силы, верь в его любовь и в силу высшей справедливости и тогда Аядар вернётся с победой, наполняя наши сердца радостью и гордостью.
– Вам мужчинам легко говорить об этом, вы всё время доказываете, друг другу свою доблесть и мастерство, бросаетесь смерти прямо в пасть, а нам женам и матерям нужно переживать тревожную разлуку. Вы даже не представляете как это тяжело! Я расстанусь с частицей своей души, потеряю покой. Я …, – Кей покачала головой, утирая слёзы. И не глядя ни на одного из них, развернулась и пошла в сторону дома.
– Пусть побудет одна, – задумчиво проговорил Фанфарас.
– Одна? Кто тебе это сказал! Ты что, плохо её знаешь? Она пойдет убеждать Аядара. Кей трудно остановить, в этом они действительно похожи. Она будет добиваться своего, пока у неё не закончатся аргументы. Просто так она не сдастся! – скептически заметил Рагнар.
Кей миновала главные ворота, охрану и повернула в сторону жилища Акая. Его дом находился недалеко от главной крепости возрожденного города. Акай по-прежнему возглавлял клан самых лучших охотников, они добывали мясо для основного населения.
На её удачу, вождь волков оказался дома. Он как раз о чём-то беседовал с Зои, когда вошла Кей.
– Что с лицом? – Акай смерил её внимательным взглядом.
– Ещё раз, здравствуйте, – Кей присела на край широкой лавки. – Я ужасно расстроена и пришла к тебе за помощью. Это касается Аядара.
Акай опустил глаза, нервно теребя в руках пустой колчан. Зои, как будто умышленно, вдруг выпорхнула из комнаты на голос дочери. Помолчав секунду с открытым ртом, Кей воскликнула:
– Так вы знаете! И давно? – её голос затрепетал натянутыми нотками.
Акай вздохнул и поднял на неё свои лиловые глаза:
– Давно. Ещё когда он был подростком, Фанфарас поведал мне о его судьбе.
– И ты вот так, … спокойно
мне об этом говоришь?!! Акай, как ты можешь согласиться отпустить его?!! Он не может, он не должен покидать нас – он все, что осталось от Алмира. Он же ещё так юн!– И что? Ты привяжешь его к своей юбке, и он будет бегать за тобой, как послушная собачонка? – Акай поднялся со своего места, опершись руками о массивный стол, возвышаясь над ней словно скала. – Нужно было тогда не отлучать его от груди! Мы отдали ему все свои знания, теперь пришёл его черед показать, на что он способен. Я горжусь им, ты это знаешь, даже больше чем своим сыном, но время отпустить Аядара пришло. Перестань шмыгать носом – такова наша родительская судьба и не останавливай его. Я уже дал ему своё благословление.
Не сказав больше ни слова, Кей выскочила на улицу и отправилась на поиски сына. Она долго расспрашивала, не видел ли кто Аядара, пока ей не указали в сторону храма. Аядар сидел на заднем дворе под раскидистым деревом, изучая какую-то деревянную табличку с надписями. Не оборачиваясь, он узнал шаги матери.
– Ты же мне вроде бы уже все сказала?
Кей присела рядышком с ним и тихо проговорила, печально лаская его взглядом:
– А я говорила, что очень люблю тебя?
Аядар поднял свои удивленные сиреневые глаза и уставился на мать:
– Мам, что случилось? Ты чем-то расстроена?
Она погладила его по короткому чёрному ежику на голове и обняла за широкие плечи:
– Я не расстроена – я убита. Сегодня мне, наконец, изволили сообщить то, что долгое время скрывали от меня. Фанфарас сказал, о твоем намерении отправиться в мир, из которого я родом.
Аядар на секунду опустил глаза и снова взглянул на мать:
– Мы знали, что это тебя расстроит, но мама. Мамочка! Посмотри на меня, кого ты видишь перед собой?
– Дерзкого мальчишку!
– А если серьёзно? Отодвинь свои материнские чувства и взгляни на меня со стороны!
– Я вижу перед собой красивого юношу, – Кей улыбнулась.
– Мама! – Аядара нахмурил свои изогнутые брови, опуская пушистые темные ресницы.
– Да, ты уже взрослый. Такой взрослый, что можешь махать мечом, отсекать головы и заводить детей. Но я всё равно не понимаю, почему бы тебе не совершать подвиги в этом мире?! Я согласна, ты крепок, мастерство воина у тебя оттачивали с самого детства, ты умён, потому что Фанфарас фанатично закармливал тебя знаниями, ты благороден и отважен, потому что пилигримы прививали тебе качества рыцаря, ты добрый, честный и весёлый, потому что я вложила в тебя душу. Да, ещё забыла, ты у меня очень правильный, потому что к тебе приложил руку твой дядя Акай. Но скажи, зачем тебе лезть на это острие меча и балансировать там, дразня удачу?! Я боюсь за тебя! Я с ума сойду, ты даже не представляешь, на что ты обрекаешь свою бедную мать!
– Ты перечислила столько моих достоинств и после этого ты ещё можешь сомневаться в моих силах? – засмеялся Аядар. – Мама, я тоже очень люблю тебя, но позволь мне пойти своим путём! Меня зовет туда моя душа. Я хочу приносить пользу той вере, которой служу. Я воин, и я не допущу, чтобы зло насмехалось над нами, над другими ни в чём неповинными людьми. Разве я не могу использовать все свои качества на пользу людям? Если я могу помочь, тогда почему я должен отсиживаться в кустах? Я ведь должен себя уважать, а вы должны гордиться мной!