Тень
Шрифт:
– Они стесняются, ведь думают, что ты – ученица по обмену, - раздался голос, я подняла голову. Девушка устроилась на стуле, опершись на его спинку, передо мной, ее волосы длиной до плеч были стянуты в неряшливый пучок. – А они не хотят потом плакать, когда ты уедешь.
– Оу, - выдавила я.
– Но я слышала, что ты останешься. Это так?
Разве? Нет, нельзя так думать. Мне нужно прожить тут, пока я не уеду к бабушке с дедушкой. Этот мир чужой для меня. Мама не
– Пока что, - ответила я.
Она вскинула брови, но ничего не сказала, а улыбнулась.
– Я Ватабэ Юки, - сказала она, первой назвав фамилию.
– Кэти Грин, - отозвалась я. – Стой, правильно ведь Грин Кэти? Из Олбани. Ну, из Нью-Йорка.
– Можешь звать меня Юки, - улыбнулась она. – Ты ведь еще не привыкла? И я буду звать тебя Кэти. А имя переставлять не нужно. Тебе не нужно.
– Ладно, - сказала я. Она говорила медленно, чтобы я успевала ее понять.
– Сузуки-сенсей попросил помочь тебе освоиться, - сказала она, энтузиазм тут же потух. Так она просто была вежлива со мной, потому что должна была. Но она помахала рукой в стороны. – Чигау йо, - отметила он. – Я не в том смысле, - она переключилась на английский. – Хотела бы я стать известным дизайнером и жить в Нью-Йорке. Так что давай дружить? Я улучшу свой английский, мы поможем друг другу.
Она уже неплохо говорила, но я кивнула, и она улыбнулась.
– Охайо! – прокричал парень, войдя в кабинет. Юки повернула голову и склонилась вперед, ножки стула приподнялись.
– Тан-кун!
– О, Юки-чан! – прокричал Тан-кун, направляясь к ней. Он сдвинул черные солнцезащитные очки, пока шел. Его волосы торчали в стороны короткими прядями, он был высоким и худым, его улыбка была широкой и уверенной. – И ты в этом классе? Йокатта нэ! Слава богу. А то я бы стеснялся!
Я сомневалась в его словах. Его слова вообще было сложно разобрать, но я была рада, что понимаю хотя бы отрывки. Они общались и смеялись, а потом Юки вспомнила обо мне.
– Это Танака Ичиру, - сказала она, помахав рукой, словно он был призом в программе по телевизору.
– Привет, Тан-кун, - сказала я, они встревожено переглянулись.
– Кхм, - тихо сказала Юки, склонившись к моему уху. – Вы ведь не знакомы толком. Может, пока лучше «Танака»? Это вежливее.
Я вспыхнула, чувствуя себя неловко.
– Боже. Простите.
– Хейки, хейки, - улыбнулся Танака. – Нет проблем.
– Не бойся, мы тебе поможем, - улыбнулась Юки. – И, Тан-кун, это Кэти Грин из Нью-Йорка.
– Ого! – сказал он, всплеснув руками. – Нью-Йорк? Это там, где статуя Свободы,
Центральный парк и все такое?– Не совсем. Из этого штата, но из Олбани.
– А, - он заметно остыл.
Да уж. Десять минут, а я снова растеряна.
– Мы с Танакой ходили и раньше в одну школу, - сказала Юки. – И в эту среднюю школу поступали вместе.
– Но у меня оценки за экзамены выше, - усмехнулся он.
Юки ударила его по руке.
– А вот и нет!
– Не завидуй!
Они перепирались, а я чувствовала себя неловко, глядя на них. Юки была милой, а вот Танака – слишком громким. Он быстро говорил, используя сленг, понимать его было сложнее, чем Юки. Я надеялась, что Диана была права, и язык выучу быстро, потому что это пока что казалось маловероятным…
Ладно. Не раскисать.
Звонок прервал разговоры, чуть позже в класс вошел Сузуки-сенсей. Все поспешили к своим партам, воцарилась тишина.
– Доброе утро, - рявкнул он. – Добро пожаловать в Сунтабу. Я – ваш классный руководитель, Сузуки Кентаро, - он отвернулся к доске и написал на ней кандзи своего имени. Я схватила ручку и переписала их в уголок тетради, чтобы продолжать учиться. – А еще я учитель математики, так что мы увидимся на уроках. Давайте хорошо поработаем в этом году, и я надеюсь, что здесь вы будете стараться все время, - он скованно поклонился, ученики встали, как было заведено. Я закончила переписывать кандзи и вскочила, успев ко второй половине поклона, потому я поспешно склонилась, когда они уже выпрямились. – Пришло время приветственной церемонии, - добавил он, - оставьте сумки здесь, и мы пойдем.
Юки кивнула, и я попыталась улыбнуться, но мешало волнение.
Вот так началась моя новая жизнь.
Глава двенадцатая:
Томохиро
Зимние каникулы подошли к концу, а часть меня умерла вместе с ними. Кошмаров становилось все меньше, словно волна отступила от берега. Я не хотел снова оставаться один, но было глупо позволять отношениям с Мию прийти к тому, что я видел.
Я вдыхал свежий весенний воздух. В этом году сакура решила расцвести позже, а потому парк Сунпу остался без одеяния, на деревьях не было даже бутонов. Все было мертвым, словно я убил их.
Я остановил велосипед во дворе и спрыгнул с него, оставив на стоянке. В гэнкане я сбросил туфли и потянулся за тапочками. Последний год в Сунтабе, последний год, и я исчезну.
Я вытащил из сумки черный блокнот и оставил на туфлях. Он не понадобится мне до конца занятий.