Чтение онлайн

— Откуда они знают о Галине? — спросил Гетен.

— Она известна в Ор-Хали, — сказал аппа. — Когда смертельно раненая девочка стояла над павшим братом и направила его разбегающиеся отряды в бой, Арик-бок заметил. Наш великий король увидел, как кровь сияла на ее мече, опустил оружие и заговорил о мире между королевствами. Он сам принес ее к моему порогу, потребовал, чтобы я спас ее жизнь.

Гетен знал эту историю, но не имя героини.

— Маркграфиня Кхары — Красный клинок Ор-Хали?

— Вы не знали?

— Нет. Я думал, что это был миф, чтобы поддерживать гордость армии Урсинума.

Унеген рассмеялся.

— Похоже, вы были изолированы в своей темной

башне.

— Возможно.

Галина сидела с женщинами и девушками в углу, они шили и вязали. Она сидела спиной к нему, и Гетен смотрел, потрясенный новой информацией, очарованный ее видом. Она была в золотом и сером, и внучки аппы собрали ее густые волосы в локоны и косы, закрепленные золотыми лентами. Она сидела на стуле с мягкой подушкой рядом с камином, опустив голову над заданием. Изгиб ее шеи — бежевая кожа и темно-рыжие кудри — манила его подобраться ближе. Он сглотнул. Он хотел пробовать ее, а не еду.

— Позволите, аппа? Я вижу маркграфиню, и вы напомнили, что мой долг — обработать ее раны и ускорить ее выздоровление. Нельзя тянуть.

— Конечно, господин волшебник, займитесь воительницей. Если она позволит мужчине заняться ею, я поклонюсь тому мужчине. Я знаю, какой она нетерпеливый пациент.

Гетен поклонился в ответ и прошел в угол у камина, глядя на Галину. Он подошел к ней и подавил желание поцеловать место, где шея переходила в плечо.

Байчу рядом с ней вышивала фартук, Кулан штопал носки. Галина заерзала, и Гетен подавил смех. Она была наряжена как принцесса, но перевязывала новым шнурком рукоять меча.

— Иронично выглядите, ваша светлость.

Она подняла голову и медленно ухмыльнулась.

— Стоит выглядеть прекрасно перед тем, как пронзить сердце мужчины.

Байчу засмеялась, и Гетен криво улыбнулся в ответ.

— Мне нужно переживать?

— Каждый мужчина должен переживать, если долго находится со мной, — она завязала шнурок, отрезала концы и вернула меч в ножны. Она посмотрела на него и добавила. — Почему, по-вашему, король Вернард послал меня в бой в Ор-Хали, когда я была девочкой, дав мне править далекой Кхарой и бросил меня на колени теневого мага в надежде, что он убьет меня?

Гетен склонил голову.

— Его величество считает свою дочь опасной для его правления?

Она сцепила ладони на коленях и посмотрела на него невинными глазами. Она не ответила, а сладко улыбнулась, хотя сладость была как от яда.

— Вы пришли дать мне гадкий настой, господин маг?

Гетен поклонился.

— Мой долг мучать вас так, маркграфиня Кхары.

Галина фыркнула.

— Думаю, это вас радует, — она встала, извинилась перед женщинами и повела его по лабиринту коридоров и лестниц к его комнате. Там она села на кровать и посмотрела в окно, оранжевое солнце превращало ее волосы в огонь, пока он готовил настой и выбирал мази и травы, взятые из Ранита. Он взял поврежденный талисман и бросил его в сумку, пока она пила настой. Она чуть скривилась, пока пила, и он сделал вид, что не заметил.

Гетен опустился перед ее ногами и миг смотрел на нее. Она разглядывала пустыню за окном.

«Как можно не видеть, что она красивая?».

— Как твоя нога? — он медлил с прикосновением к ней, но не потому, что не хотел, а потому что очень хотел коснуться ее кожи. Он желал того жара и желания, которые ощущал от их прикосновений. И он намеревался закончить начатое в купальне.

Галина посмотрела на него. Она облизнула губы.

— Намного лучше, твоими стараниями, — она медленно подняла ткань платья, стало видно кожу в веснушках и ногу в шрамах.

Гетен сглотнул и кашлянул.

— Кхм,

думаю, выглядит хорошо.

Галина засмеялась. Гетен улыбнулся и покачал головой. Она засмеялась сильнее, пока не стала задыхаться.

— О, живот болит от смеха, — но от этого Гетен рассмеялся, и ее смех продолжился, она вытирала слезы с глаз. Каждый раз, глядя на него, она начинала смеяться снова.

Гетен схватил ее за лодыжку. Галина охнула и сжала юбки, смех пропал. Раньше его ладони и тело ощущали тепло, но теперь там пылало пламя. Он удерживал ее взгляд, медленно поднял ладонь по голени. Ее глаза потемнели от того же желания, какое он ощущал. Его пальцы скользнули по ее колену, задели край бинтов. Он встал, дыхание Галины замедлилось, она склонилась к нему. Ее мышцы напряглись под его пальцами. Он замер на бинтах. Она накрыла его ладонь своей.

Гетен сглотнул. Она была так близко, что ее дыхание согревало его щеку. Он приоткрыл рот и пробовал ее — медовое мыло, пряности и цветы матад. Он хрипло сказал:

— Ты благодарила меня, когда нас перебили.

Она склонилась еще ближе. Пряди волос щекотали его кожу.

— Да. В купальне.

— Никакого уважения, — Гетен склонился, нашел ее губы. Они застонали. Его ладонь поднялась дальше бинтов, она вела его рукой. Их губы приоткрылись, языки встретились, поцелуй стал глубже. Его пальцы нашли ткань, кожу и тепло. Она застонала и прижалась к нему. Ее ладони скользнули в его волосы. Она притянула его ниже, а он поднял ее. Их тела столкнулись. Прижались. Нуждались. Жар и желание подавили логику и разум. — Галина, — прошептал он. — Позволь завладеть тобой.

— О, да.

Слишком много шнурков было между ее кожей и его руками. Но Гетен знал, где тянуть, что тянуть. Он не спешил. Сначала серо-золотая шелковая накидка. Потом коричневое платье. Ее ладони проникли под его тунику, пальцы были горячими и сильными, сжимали мышцы его спины, ногти тянули за кожу. Белая сорочка была завязана на ее спине, но он отвлекся на ее грудь под квадратным низким воротником. Она сняла его тунику и тянула за шнурки штанов, когда вдруг замерла и отодвинула его.

— Что теперь? — процедил Гетен. Она убивала его.

— Ставни, — спокойно ответила она. Галина встала и закрыла их, последние лучи солнца скрывались за горизонтом, превращая пустыню в лиловую и розовую, небо и ее кожа сияли.

— Нас заметят? — он не мог решить, злился или удивлялся. Жар и напряжение в нем стали невыносимыми.

Галина посмотрела на него, как на идиота. А потом ее лицо смягчилось, она склонила голову. Она хитро улыбнулась, повернулась и сбросила сорочку с тела.

— Ночь настала, — сказала она чувственно и хрипло. Он был на краю кровати, и Галина опустила колено между его ног. Она погладила его лицо. — Ты уязвимее всего, когда солнце садится, — она склонилась, их губы встретились, и она сказала. — Гетен.

Он обвил ее руками, повернулся и уложил ее на кровать. Ее сорочки уже не было, и рот Гетена изучал ее рот. Он пробовал ее язык, нежные губы. И она не уступала его похоти, прикусывала, лизала и посасывала его губы и язык. Он сжал ее груди, гладил большими пальцами соски, а потом прижался к ним губами, пробуя ее кожу, вызывая у нее стоны.

Галина поднялась и надавила на него, перевернулась с ним и оседлала его бедра. Ее волосы упали шторой вокруг его лица, щекотали его кожу. Он прижимался к ней, хотел быть в ней, ощутить ее жар и влагу, ее нежность. Он любовался ее телом. Светлая кожа и веснушки на сильных мышцах. И так много шрамов. Но в ней была сила, решимость и ярость. Он хотел обвести все неровные линии языком.