Тень безумца
Шрифт:
Он взял телефон и набрал номер:
– Алло, это полиция? Я сейчас нахожусь в психиатрической больнице, в которую вы меня недавно привезли. Я порезал, как свинью, вашего начальника и всех его подчинённых; мои люди захватили больницу. Здесь порядка 333 трупов, среди которых, как вы понимаете, весь персонал, охрана и 17 человек из полицейского участка. А, да, есть и живые. Доктор Рей, например. Так что поспешите их освобождать. Всего хорошего!
После чего он бросил телефон в мусорное ведро и скакал от счастья, радовался, что попал с первого раза. В этот момент я охренел дважды. Шут закончил радоваться, сделал очень серьёзное лицо, хлопнул дважды в ладошки, и в комнату вошёл его человек в белой маске, он дал пистолет и вышел
– Тут всего один патрон, убей Давида. Я ведь сказал, что весь персонал мертв, а значит, нельзя себя показать вруном.
Давид развернулся к нам лицом, он начал плакать и говорить:
– Ах, ты сучий выродок! У тебя не хватает смелости убить меня, и поэтому ты даёшь сделать это доктору Рею.
Шут улыбнулся, снял пистолет с предохранителя и сказал:
– Берёшь меня на слабо?
В этот момент Давид выхватил кухонный тесак из башки жирного человека и побежал на нас. Шут ухмыльнулся и сказал:
– Как неразумно, – после чего сделал выстрел прямо в голову.
Выстрел был мощным, мозги его оказались на стенах и на мониторах. Я был беспомощен, я ничего не мог с этим сделать. Я сел на стул и просто смотрел на Шута. Тот вытащил зажигалку и опять сделал вид, словно закуривает.
– Это нужно было сделать тебе, док, тебе, а не мне…Нужно было просто нажать на курок. Ладно, пойдём, скоро тут будут копы, думаю, и спецназ тоже, так что идём.
Я встал, но сил уже не было.
– Куда мы идём? – спросил я с таким унылым голосом, как будто вот-вот потеряю сознание.
Шут открыл дверь и пошёл в сторону лифта, но потом резко остановился, вытащил лезвие и начал аккуратно делать надрезы на своём лице. Он не издал ни звука, словно боли он и вовсе не ощущает. Он снял с себя лицо, словно маску, и выкинул его на пол. С лезвия капала кровь, он подошел ближе и начал резать вновь. Я был в шоке, руки и ноги стали ватными, я не мог двигаться. На нём было ещё одно лицо, но уже другое.
– Понимаешь, док, люди каждый день надевают на себя маски, чужие лица, чтобы понравиться кому-то, чтобы его признали лучшим. Они превращаются в другого человека ради глупого признания кучки идиотов, сборища неудачников и жалких тварей.
В школе надо мной часто смеялись, потому что я писал с ошибками, я не мог так быстро решать примеры по математике, как мои одноклассники; надо мной издевались, меня не воспринимали всерьёз. А я так хотел друзей, так хотел быть с ними, что стал учиться ещё лучше, стал ходить к репетиторам, ночами я не спал и старался, но им было плевать. Они лишь хотели издеваться дальше, они получали от этого удовольствие. Я был одиночкой, со мной никто не хотел дружить, никто не хотел общаться. В школе мне нравилась одна девочка, и когда я подошел к ней, то её братец плюнул мне прямо в лицо. А за что?! За то, что я хотел пригласить её в кино. Я не выдержал такого позора и убежал домой. Я взял охотничий нож отца и на следующий день зарезал семерых, включая ту девочку и её брата. Я не мог жить с этим, я не мог понять, почему они были так жестоки ко мне. Но потом, сидя в камере для особо опасных, я понял: я не надел лица, я не надел маску, чтобы им понравиться!!! Я не притворился тем, кем не являюсь, я был самим собой, и им это не понравилось! Маски я так и не научился надевать. Но! Я научился пришивать другие лица, ах-ах-ах-ах-ах-ах-ах-ах-ах-ах-ах-ах-ах-аха…
Он показал себя в истинном облике – это то самое безумие, которое пугает до чёртиков. Он снимал лица за лицами; отрезая, он лишь улыбался, его глаза были бездонной тьмой, они стали чёрными-пречёрными, я лишь видел в них своё отражение. Он резко остановился и пошёл в сторону большого стеклянного окна, с которого было видно въезд в больницу
и двор самой больницы. Я медленно подошёл к нему, я даже не пытался убежать…Да и куда бежать – повсюду его люди. В левой руке у него было лезвие, с которого капали мелкие капельки крови, а в правой руке он держал своё лицо. Я не мог разглядеть, какое на нём сейчас лицо, оно было всё в порезах и крови. Было непонятно. Он молча смотрел на мир до тех пор, пока покой не нарушили полицейские и вертолёт.– Ух ты, док, смотри!!! Твои спасатели, какой сюрприз!! Как же они узнали про нас? Им, наверное, кто-то подсказал? Да? Как думаешь, кто-то нас сдал!?
Сзади стояли его люди. Он взял у них пистолет и пристрелил их, после чего выкинул оба трупа из того самого окна.
– Не переживайте, доктор Рей, они просто меня достали. Думали, я не знаю, что они стукачи. Ах-ах-ах-ах-ах-ах-ах-ах-ах-ах-ах-ах-аха! Я всё знал, я знал с самого начала.
От страха я побежал к лифту.
– Давай, грёбаная кнопка, сраный лифт!
Всё так медленно, я слышал его смех, он был всё ближе. Вдруг открываются двери лифта, а там Алихан с дробовиком. От испуга я падаю на колени, выстрел, Чёрный Шут отлетает в стену. Кажется, он мёртв. Я быстро беру папку, в которой хранятся все сведения о Шуте. И тут Алихан тащит меня в лифт и кричит:
– Какого хрена ты творишь, давай быстрее, ну же, быстрей давай, мать его!
– Боже, что за чертовщина?! Я просто охренел! Но! У меня есть папка, я вытащил её из рук Шута. Правда, странно, что он вытащил её, словно специально для меня.
– Ох, Алихан, спасибо! Чёрт, ты просто спас меня! Куда ты попал в него? Я надеюсь, он труп.
Алихан медленно перезаряжал дробовик, его руки тряслись, что-то тут было не так. Включилась музыка, довольно ритмичная. Алихан пытался что-то сказать, но, кажется, он был чем-то напуган.
– Док…Он не мёртв, он жив, у него был бронежилет, я попал в грудь и живот. ОН ЖИВ, ДОК, ОН ЖИВ!
Не успев понять, что сказал Алихан, я вдруг услышал, как на крышу лифта что-то упало. От страха я начал тыкать на все кнопки, и тут неожиданно для всех кто-то стал пробивать ногой крышу. Там был грёбаный Чёрный Шут: весь в крови и очень злой. Дверь открылась на 3 этаже. Я вывалился из лифта, я попытался встать, но увидел, как Шут прыгает на Алихана и бьёт ножом ему в грудь, в глаза и в голову. Мать вашу, сколько крови! Алихан не успевает ничего сделать, дробовик падает буквально мне под ноги. Я успеваю его взять и нажать на курок, но Шут умело уворачивается, и я попадаю прямо в голову Алихана. Лифт наполняется алой кровью. Я перезаряжаю, Шут машет мне ножичком и говорит:
– Папочка ещё вернется…
Всё это происходило в замедлении, и я не мог поверить, что это происходит здесь и сейчас. Я оставил дробовик у стены и решил, что стрелять – это точно не моё призвание.
Папка. Теперь мне осталось найти укромное место, чтобы всё это прочесть. Я шёл по коридору, как вдруг произошел мощный взрыв. Я побежал к окну. Взрыв был на первом этаже – это спецназ пытался войти в больницу. Слышны были крики и мольба о помощи. Из больницы выползали раненые люди: кто-то без ног, кто-то без рук. Видел даже, как парень вышел без головы. Он прошел 3 метра и упал. Знаете, я начал привыкать к этому ужасу.
Больница окружена полицейскими: над нами летает вертолет, скоро нас всех спасут.
Я подошёл к мягкому дивану и упал на него. Я так устал: я ничего не ел, не спал. Мне хотелось отдохнуть. Вдруг я услышал голос Чёрного Шута:
– Тик-так, тик-так, бум – и нет вашего спецназа! Ах-аха-аха-ах-ах-аха! ЕСЛИ ВЫ ЕЩЁ РАЗ НАДУМАЕТЕ ВОЙТИ В БОЛЬНИЦУ, Я НАЧНУ УБИВАТЬ ЗАЛОЖНИКОВ! Вся больница заминирована, не советую вам лезть сюда без приглашения, продажные твари!!! А теперь сообщение для доктора Рея. Ооо, мой друг, надеюсь, я успею найти тебя раньше, чем мои люди. Ведь они очень хотят порезать тебя, как грёбаную суку!!! Возвращайся домой, ко мне, я так жду тебя.