Темный
Шрифт:
— Лодалллес! — пока не узнаю, не сдвинусь с места.
— А, ты это об этом? — он сделал небрежный жест рукой в сторону мертвого Розара. — Так это просто «безумная любовь».
— Ну, да! И это он от любви помер?! Какая досада! — таким же невинным тоном ответил я.
— Ну конечно.
Робкий истеричный смешок раздался справа от меня: вампир тоже не въезжал в суть происходящего, но в его случае все было куда хуже.
— Что значит «умер от безумной любви»? — на этот раз «переговоры» остались за мной ввиду недееспособности основного ответственного лица.
— А то и
— Лод, поясни. Я ничего не понимаю.
— Во-первых, не называй меня Лод! Меня зовут Лодаллес! — разнервничался маг. — Во-вторых, ты что, никогда не видел, как помирает от тоски собачка, потерявшая горячо любимого хозяина?
— Постой… ты хочешь сказать, что он умер от «разрыва сердца»? — чего-чего, а о таком я еще не слышал… Собачка, конечно, другое… Но чтоб с человеком…
— А что? Не может человек любить?
— Может. Но неужели от этого умирают?
— От неразделенной любви — бывает… — он отвел взгляд.
— Признавайся, это ты «влюбил» его? — насторожился я.
— Ну… — маг точно что-то недоговаривает.
— И в кого же ты его… влюбил…?
— Ну… кандидатуры только две… не считая меня…
Я так и думал! Да в меня девушки еще ни разу не влюблялись! Не то что мужчины… Фу! Подумать противно!
— Кого ты из меня сделал?! Не мог в Рива… направить свое заклинание?! — я схватился за голову.
Как говорится, кого вспомнишь — тот сейчас же и объявится. Вот и вампир пришел в себя… Вовремя, ничего не скажешь! Рив заржал так, что я думал, легкие выплюнет. Вот так всегда: когда надо — он в «отключке», а когда не надо — тут как тут! Вам приятно, когда ваши лучшие друзья сначала делают из вас дурака, а потом смеются над вами? Мне — нет! А когда они делают из вас… простите за мой французский, представителя сексуального меньшинства? То-то же!
Фу! Какая гадость! Без содрогания думать не могу! Скажете: не думай? А как не думать?! Вот они… изверги! Стоят и… пардон, почти лежат от смеха! Согнувшись…
Хм… а вот такого я упустить не мог:
— Что? Смешно вам? А обо мне кто-нибудь подумал?
— Конечно! Только о тебе и думаем! — сквозь смех ответил вампир.
Ну что ж… с чистой победой не получилось. Один-ноль в его пользу. Но у меня тоже есть козырь.
— Может, и ты подумаешь? Вдруг понравится? — от этих слов мага они согнулись еще сильнее, вовсю наслаждаясь победой. Но не за горами поражение, друзья!
— А что? Надо попробовать, вдруг и вправду понравится? Вы и стоите как раз удобно… — хитро улыбаюсь… смеяться пока рано.
Через секунду, когда до них дошел весь смысл сказанного, смех затих… Вот тогда я не выдержал и засмеялся сам. Это триумф! Ну и пусть один-один, зато последний ход остался за мной!
Вот и еще на одно сражение прибавилось опыта. Конечно, хочется пожелать любому, чтоб на его Пути ТАКОГО опыта было поменьше, но в наше неспокойное время… Однако, речь не о том.
Благодаря этому случаю мы все поняли свои боевые недостатки. Оказалось, что каждому из нас необходимо дополнительное оружие: я не смогу защищаться с одним арбалетом, у Рива та же проблема, а Лод… у него просто может случиться, что запас Силы истощится
и он окажется в… такой ситуации, как сейчас. После осмотра «поля боя» вампир забрал себе пару длинных кинжалов Эрбета.— Тебе они уже не нужны, дружище, — вампир не держал зла ни на одного из воинов (впрочем, как и мы с магом), так как понимал, что в покушении на нас виновен только Розар и никто больше. Остальные просто исполняли приказ.
Рив взмахнул поочередно каждым клинком.
— Удобно, черт возьми! — не сдержал он своего восхищения.
Да, клинки были единым целым… причем, не только друг с другом, но и со своим владельцем. Отполированная особым способом сталь не давала запечься крови на своем теле. Любая жидкость стекала с поверхностей кинжалов, как будто они были намазаны чем-то жирным.
И именно это свойство позволяло металлу входить в человеческую плоть, как в масло. Инкрустированная полудрагоценными камнями рукоять правого кинжала представляла собой голову змеи, хвост которой почти плавно перетекал в острое лезвие. Второй кинжал выглядел так же, за исключением камней: тот же рисунок, что и на первом оружии, только полностью выкованный из металла.
Работа гномов. Почему? Во-первых, налицо отменное качество. А во-вторых, лишь гномы считают, что драгоценности на обеих рукоятях парного оружия — полная безвкусица. По их мнению «красивость» не должна быть избыточной. Обычно за красотой прячется плохое качество, а потому большая часть гномьей работы — серые, абсолютно неприметные для непросвещенного клинки.
Этот горный народец делает оружие для профессионалов.
Присмотревшись, мы обнаружили, что рисунок «чешуи» идет по всему лезвию вплоть до самого кончика на обоих кинжалах. А вот это уже работа гномихи — рисунки на лезвиях способны делать только женщины гномов. Они называют это — «ткать узор».
Интересно, это сделано просто для красоты или… На мой (опять еще не заданный) вопрос ответил Лодаллес:
— Эти рисунки предназначены для нанесения Последнего Штриха. Но операция не была закончена, потому никакой магии в лезвиях не содержится.
— А ты не можешь?..
— Нет. Извини, Рив, но я уже не могу. И никто уже не сможет.
— Почему? — сожаление в голосе плещется рыбешкой, готовое в любой момент выпрыгнуть за Грань.
— Потому, что эти клинки уже «мертвы». Незаконченное заклинание ведет к разрушительным последствиям.
— Что значит «мертв»? — я, конечно, помнил, что Шрон что-то такое говорил, но та «лекция» пронеслась мимо моих ушей.
— Это значит, что на данное оружие уже невозможно нанести никакую волшбу. Даже самую простецкую… даже заговор.
— А почему?.. — Рив задал тот же вопрос, что крутился и у меня на языке.
— Точно не знает никто. Но существует поверье, что любое оружие — живет. Своей жизнью. И что оно помнит все, точно так же, как и мы. И что у каждого есть свой характер. Клинок, единожды испытав на себе неумелую работу (будь то магия, ковка, заточка — неважно), больше никогда не «откроется» ни перед кем.
— Он «боится»?
Ну я не могу смотреть на этого дитятю с такими большими изумленными глазками! Одно умиление.