Темные Пути
Шрифт:
А что, если это оружие? Предположим, но как им пользоваться? Просто метать кругляши во врага? Нет, тут что-то не так. Нужно ещё порыться в мешке, вдруг там найдётся какое-нибудь приспособление.
Таковое нашлось, но при ближайшем рассмотрении оказалось обыкновенным огнивом. Кроме того, в мешке отыскались моток верёвки, топорик, закопчённый котелок, сменная рубаха и кисет с солью. И только на самом дне хранилось нечто, отдалённо напоминающее пищу - продолговатые белые зёрна, завёрнутые в крупные мясистые листья неведомого растения.
Откровенно говоря, я предпочитаю мясную пищу. Однако недавнее зрелище и всё ещё не развеявшийся над поляной запах
А пока не мешало бы осмотреть гномий самострел. Судя по всему, безоружному человеку в здешних лесах делать нечего. Уж не знаю, кто был этот крылатый - местный вид нечисти или какой-нибудь бедняга, по неосторожности сунувшийся в Переход и превратившийся в летающее чудище - но, увидев его, гномы скорее огорчились, чем удивились. Значит, подобные субъекты здесь встречаются частенько. А как они решают спорные вопросы, я уже видел. Убедительно, ничего не скажешь. И пусть оружие гномов против крылатого оказалось бесполезным (боюсь, тут бы и мой потерянный быстрострел не помог), но всё ж таки какая-то защита. Вот только как странная штуковина работает?
Вот этот выступ похож на спусковой крючок, а труба - явно ствол. Правда, слишком широкий для обычной пули, но я точно помню, что оттуда что-то вылетало. Определить бы ещё, с какого конца. На вид они совершенно одинаковые. Ладно, как-нибудь разберёмся.
Как и следовало ожидать, я не угадал. Снаряд вылетел с того конца трубы, который был зажат в подмышке. Собственно, не велика беда - меня-то не задело. Зато гномий мешок, заброшенный на спину, разлетелся в клочья. Вот тебе и поужинал!
Я уже раскрыл рот, чтобы высказаться в адрес неведомого создателя этого идиотского оружия, но меня опередили. За спиной послышался хриплый и сдавленный голос, почти шёпот:
– Уши пообрываю, Датько! Сколько раз говорено - не трожь…
Я тут же обернулся. Никаких новых персонажей на поле битвы не возникло. Следовательно, говорил кто-то из трупов. Логично, чёрт возьми! Но у тех двух гномов, которых я уже осмотрел, говорить было попросту нечем. Остаётся третий. И похоже, сохранился он лучше своих товарищей. Во всяком случае, глаза были на месте. Более того, они были открыты и смотрели в мою сторону. Стало быть, и обращался он ко мне. Но явно принимая за одного из своих погибших спутников. Смотреть-то он смотрел, но не факт, что видел.
Я внимательней оглядел тело, отметив, что и этому гному тоже досталось. Сапоги на коротких ногах свернулись в чёрные сморщенные лоскутки, руки обгорели, а от бороды остались жалкие клочки. Не иначе, как и голова его тоже повредилась. Ну, раз гном решил, что кто-то из его друзей уцелел, пожалуй, пока не стоит его разуверять.
– Да я ж не хотел, - попытался оправдаться я, старательно подражаю хрипловатому гномьему говору.
Похоже, что получилось. Раненый снова обратился ко мне, по-прежнему называя чужим именем:
– Ладно, Датько, не до этого... Кхе-кхе… Рыжан жив?
В голосе гнома мелькнула надежда. Но двое воскресших — это уже чересчур.
– Убит, - коротко ответил я.
Лицо гнома болезненно скривилось, но он стерпел и приказал:
– Подойди!
Я приблизился. Трава вокруг раненого тоже выгорела. Вероятно, выстрел крылатого угодил под ноги гному, но и этого оказалось достаточно. По обожжённому лицу текли крупные капли пота. Гном едва
не терял сознание от боли, тяжело и громко дышал, говорил с большим трудом.– Домой ты один не доберёшься, и не пытайся! – собравшись с силами, поучал он воображаемого друга.
– Сделаем так. На развилке повернёшь налево, к Стылому Урочищу. Верстах в пяти от поворота - хутор глыбаря Бо. Пойдёшь к нему. Не пугайся, Бо - нормальный мужик, даром, что глыбарь. Ему доверять можно. Скажешь...
Поучение оборвалось на полуслове, видимо, сил у гнома совсем не осталось. Но теперь уже мне самому было интересно. Какое совпадение! Стылое Урочище - как раз то место, куда я держал путь. И теперь я почти знаю, как туда попасть. За такие сведения можно постараться помочь попавшему в беду гному. Тем более, что оказалось по пути. Ну, давай же, говори дальше, что нужно сделать?!
– … что дядька Тляк на мытаря нарвался, - вдруг продолжил гном, будто бы и не было длительной паузы.
– Ноги мне обожгло, сам идти не могу. Пусть Бо пришлёт сюда кого-нибудь с телегой. А вы с ним обязательно свина нашего найдите, или хотя бы мешок. Сам понимаешь, какой важный груз. Принесите мешок к Бо в дом, но так, чтобы никто об этом не прознал. Понял?
Чего ж тут не понятного? И здесь свои секреты. А мне-то что? Передам, кому надо, а он уж пусть сам думает.
– Хорошо, Тляк, я всё сделаю.
– Дядька Тляк, - по привычке поправил гном и, успокоившись, отключился уже основательно.
Глава 6
Дюнн
– А что Вы так разволновались, почтенный Фальс? Я ведь не предлагаю ничего нового. Если через три месяца не вернёте долг - а ведь не вернёте, судя по тому, как идут ваши дела – я буду вынужден обратиться в Долговой суд. Ваша лавка с товарами и дом не покроют и половину необходимой суммы. И придётся вам всё же отправиться в Загород, но уже в качестве высланного преступника, без всяких надежд на возвращение. А выполнив мои условия, вы не только расплатитесь с долгами, со всеми долгами, но и сможете отложить кое-что на безбедную старость.
Напрасно Хлоффель старается. После упоминания Загорода в голову торговца не пробралось ни одного слова. Никаких мыслей там не появилось. Только ужас в глазах, на побледневшем, перекошенном лице, и кислый привкус того же страха в воздухе. Всё, на что способен сейчас Фальс — это бессмысленно повторять, убеждая скорее себя, чем собеседника:
– Я верну… я расплачусь… я перезайму…
Бесполезно. А ведь мы выбрали самого крепкого, сообразительного и отчаянного из всех должников старого скряги Хлоффеля. Если кто и мог справиться с заданием, так это именно он. Но всем вюндерским обывателям Загород представляется потусторонним миром, населённый призраками, тенями и прочей нечистью. Предложить хуману выйти из города – всё равно, что попросить умереть. Желающих не нашлось.
Даже смертельно больной стражник, которого никак не назовёшь трусом, отказался. Как мы ни объясняли ему, что Переход может избавить от недуга, а кристаллы принесут немыслимое богатство, предпочёл медленную и мучительную смерть дома. Впрочем, от мучений я его всё-таки избавил.
Лишь один аристократишка, изнеженный и пропивший даже чувство самосохранения, согласился рискнуть, но вот уже третий день от него никаких известий. Глупо было рассчитывать, что подобный придурок выживет в загородном лесу. Там и ко всему привычным фраям приходится несладко. Но он хотя бы попытался.