В гостиной всё вверх дном перевёрнуто было. В первой попавшейся комнате на полу лужа крови досыхала, да там и тут
обрывки одежды разбросаны были. Пока всё это разглядывала кроха, из соседней комнаты вопль и рычание раздались. Стремглав бросилась Агнешка на звук. Влетела в раскрытые двери и замерла, перепуганная. Лева Антоне к стене жался, а слуга Стешки к прыжку готовился. Секунду так стояла кроха, потом, руки вперёд себя вытянув, бросилась на зверя. Не знала она, чего от стешкиного слуги добиться хочет. Но была уверена, что правильно поступает. Как только пальчики детские шкуры коснулись, судорога по всему телу твари прокатилась.
Заревел, словно медведь, повернуться попытался, но не устоял на лапах, упал и забился в агонии. Малышка ручки отдёрнула. Испуганно на то, что натворила, смотрит. А лева Антоне вдруг захохотал. Нехороший это был смех. Смех разум потерявшего. Хохот святоши Агнешку в себя привёл. Огляделась деловито, мыском богатой туфельки зверя потыкала, убеждаясь, что дух испустил, да зашагала к сенельцу. Как только за руку его взяла, сразу замолчал старик. Доверчиво на сиротку посмотрел, словно собачка ручная, что у хозяина прощения просит. Та за руку его потянула.