Тёмное солнце
Шрифт:
— Да, уверена! — рявкнула Лаитан. — Хватайся быстрее, если хочешь жить.
Времени, отведённого силой тяготения Морстену, как раз хватило, чтобы посмотреть в глаза Лаитан. Пальцы скользили по камню, оставляя на граните кровавые следы, но во взгляде Матери Матерей он смог прочесть гораздо больше, чем ранее. Слабость ли её силы, или что-то иное, но сейчас Владыка Севера смог увидеть намерения той, что владела Империей.
Она действительно хотела помочь. Не подтолкнуть, не разжать пальцы проклятого тьмой, не рубануть по ним мечом — но помочь. Спасти Тёмного Властелина. В ее глазах был ужас, страх, паника и еще кое-что — опасения за него.
В других обстоятельствах он
Чтобы полностью овладеть чужими телами, он не имел ни возможности, ни желания, да и этот участок способностей Темных Властелинов он мог использовать очень слабо. Но обожжённые и обессилевшие орки поднялись, словно им засунули ледяной шип в штаны, и рванулись за верёвками, намотанными на шеи уккунов, отбрасывая с пути замешкавшихся варваров. Это Морстен почувствовал очень ярко.
Лаитан с неожиданной силой потянула его на себя, когда Тёмный уже ощутил, как жадная лава лизнула подошвы его сапог. Он помог ей, чем смог, отталкиваясь мысками обуви от трещин в скале, и спустя мгновение уже наполовину лежал на краю скалы.
Крошащийся камень под ним намекал, что неплохо было бы убраться отсюда. Лава, булькающая, словно варево в походном котле, вторила этому намёку.
Он сдавленно замычал от боли, когда острые камни проскребли по свежим ожогам, и перекатился вместе с Лаитан подальше, едва не переломав ей кости весом своего тела в тяжолой кольчуге.
Лаитан, которой потребовалась часть своей силы, чтобы вообще удержать Морстена, выдохнула с облегчением. От властелина исходил явственный запах жареного мяса, и его кольчуга, не остывшая и до сих пор красноватая, продолжала поджаривать своего владельца внутри себя. Медноликая испытала ни с чем не сравнимое чувство победы, которой ещё никогда не одерживала в жизни. Она нашла омерзительнейшего из всех живущих властелинов и вытащила его из лавового котла. И теперь не собиралась погибать рядом.
— Снимай свою кольчугу, пока ты в ней не пропёкся, как праздничный пирог, — сказала она, выталкивая слова через приступы кашля и пытаясь набрать в грудь побольше воздуха. Лаитан даже забыла о том, как сильно ударилась лицом о камень, подбираясь поближе к Морстену и пытаясь стащить с него нагретую броню. Она ожидала увидеть под ней змеиную шкуру, отсутствие плоти и кожи, мумию, шерстяное тело уккуна или кожу тхади. Морстен не то пытался ей помочь с раздеванием, не то хотел помешать, глядя на Лаитан весьма странно и растерянно. Если бы он был имперцем или долинцем, Лаитан предположила бы, что он подбирает слова благодарности. Но он был хозяином Замка, и конструкции с такой смысловой нагрузкой ему были неведомы.
— Да сними ты её уже, пока мы оба тут не сгорели, — повысила голос Медноликая, заставляя Морстена раздеться. — Она же тяжёлая, — как-то потерянно сказала Лаитан. Пласты земли под ногами снова начали уходить вниз, Медноликая шагнула к Морстену, который, казалось, опомнился от размышлений и начал стягивать кольчугу обгоревшими пальцами. Лаитан пыталась ему помочь, пока кольца не прижарились намертво к плоти властелина. Она до сих пор не могла поверить, что у Морстена самое обычное тело, а не хитиновый панцирь жука, к примеру.
И это тело уже находилось почти на той грани, когда резервы исчерпаны, и держишься только за счёт силы воли. Морстен, с трудом управляясь своими
неловкими, больше похожими на разваренные сосиски пальцами смог ухватиться за воротник древней кольчуги, и с треском потянул её, срывая приплавившиеся к стёганному подкольчужнику кольца. Доспех с едва слышным укоризненным звоном упал на камень. Гравейн с облегчением вздохнул, понимая, что Лаитан оказалась права. Тяжесть действительно уменьшилась, и стало значительно прохладнее, если можно было сказать такое, находясь недалеко от потока огнистой тягучей лавы. Тлеющий подкольчужник тоже полетел наземь, и Морстен посмотрел в глаза Лаитан, которая уставилась на его торс, словно на теле Тёмного Властелина внезапно выросла чешуя или короста.Он недоуменно посмотрел на себя. Шрамы, пересекающие тело поперёк, толстыми багровыми канатами отмечали места, где его разрубили и пронзили алебардами. Посреди грудной клетки четко выделялся символ, отмечающий то место, где когда-то билось живое сердце. Вырезанный знак позволял тому, что стучало за ребрами, поддерживать в теле Морстена жизнь, но навсегда, по его мнению, лишив его возможности ощущать эмоции. Свежие ожоги выделялись блестящими пятнами. «Ничего особенного. Обычный Тёмный Властелин», — подумал он.
Сверху посыпались камни, пыль и земля.
Увиденное Лаитан заставило бы её отшатнуться, если бы для того было пространство на скале. Но места не было, и Медноликой дорого стоило не зажать рот рукой. Вырезанный на коже черный знак на груди показал Лаитан, что Морстен действительно был лишён сердца, как она и предполагала. Но остальное… Остальное поразило её сильнее, чем она хотела показать.
У владыки севера оказалось самое обычное живое тело, шрамы на котором красноречиво говорили о смертности Морстена, а свежие ожоги подтверждали мысли властительницы лучше любых прочих доказательств.
— Ты смертный, — одними губами произнесла Лаитан, разглядывая знаки и символы на груди, — смертный, как и остальные. Тебя можно убить оружием. Нет, нет, не так, — она помотала головой, не желая соглашаться с очевидным, — не просто смертный. Ты человек. Обычный человек на троне Замка…
В голове кружились нелепые мысли. Перед ней стоял человек, едва не сгоревший в лаве на ее глазах. Не защищенный ничем, кроме раскаленной кольчуги. Но этот смертный управлял Замком, использовал Тьму и призывал ее себе на службу. Столпы мировоззрения дали широкую трещину, и она стремительно разошлась в разуме, напомнив Лаитан покрытые ледняками земли Гравейна, где иногда таилась под толстой коркой смертельно холодная вода. Медноликая физически ощутила, как зашаталось ее тело, стоя на одной ноге, под которой полз, змеясь, такой разлом. Теперь она не знала, кому верить, а кого опасаться. Её соратники и союзники твердили ей о бессмертии властелина, о том, что он не стоит помощи и чесной игры. Но сама Лаитан видела перед собой обычного человека, который, несомненно, сгорел бы заживо, если бы она за ним не вернулась. Взгляд, которым её наградил в ответ владыка Замка, вызвал у Лаитан лёгкую нервную улыбку. Так смотрят упрямцы, воины и достаточно честные наёмники, которым предлагают сомнительное дело за большую оплату.
Сверху упала верёвка, но только одна. Лаитан замешкалась, не зная, что делать дальше. Обрыв уменьшался на глазах, заставляя её и властелина подбираться ближе и ближе друг к другу, пока между ними не осталась лежать только кольчуга Морстена. Сверху послышался голос тхади, зовущий своего повелителя.
— Забирайся мне на спину, — треснувшие губы Морстена покрылись выступившей и сразу же запёкшейся кровью, но он не обратил на это внимания. — Верёвка выдержит, а тхади вытянут. Не впервой.