Чтение онлайн

– Куда ты дел варвара Ветриса, колдун?

Лаитан заметила, что властелин едва не уронил очередное толстое брёвнышко, желая подбросить его в костёр. Ветка больно шлёпнула Морстена по ноге и упала в пламя, прижав его и взметнув вверх снопы искр. Медноликой даже думать не хотелось, откуда властелин притащил ветки - вокруг не было ни сучка, который бы не сгнил за прошедшие столетья.

– А где твои тхади?
– тоже задала вопрос Лаитан, но спокойней, не думая винить Морстена в произошедшем.
– И как нам вообще теперь пройти дальше, если под горой такой склеп истории?

– Тхади ушли вместе

с животными, которых пасли неподалёку, - ответил он сначала Лаитан, потому что её вопрос был более насущным.
– Они оставили здесь топливо для костра и знаки, когда не нашли нас наутро. Они почуяли недобрую силу этих подземелий, и решили выждать.

"На самом деле, они ждали инструкций от Замка, - подумал Гравейн, вспоминая разговор со своей твердыней, случившийся, как всегда, в самый неподходящий момент, почти сразу после завершения сражения с подземными тварями, и показывавший, насколько беспокоился его опекун и товарищ, сидящий на вулкане за тысячи лиг отсюда.
– И дождались".

– Думаю, они скоро доберутся до нас, уккуны тяжелы на подъем, - сказал он вслух.
– Варваров забрали какие-то люди в мягких кожаных сапогах, в которых, должно быть, так удобно лазать по скалам.

Киоми тихонько зарычала, но Морстен выставил перед собой ладонь, и служанка замолчала.

– Я не закончил. Те, кто охраняет это место от таких, как вы, или же - таких, как мы, утащили одурманенных родником долинцев в убежище. Им ничего не угрожает. Следов крови нет, а значит, все живы. И, кажется, могут нам помочь преодолеть препятствие.

Он посмотрел на медленно шевелящегося возле костра дварфа, чья белая борода мелко дрожала.

– Хотелось бы мне знать, что ты видел внизу, дварф...
– проговорил Морстен, поглядывая на Лаитан.

Медноликая задумчиво проследила за взглядом властелина и ответила:

– Пожалуй, только тебе и может хотеться видеть то, что каждый из нас пережил под горой. Повезёт, если Гуррун вообще не двинется рассудком. Почему они забрали варваров, а нас пытались убить?
– спросила она уже саму себя, прохаживаясь рядом с костром. Внутри Лаитан шептали, нарастая, голоса памяти. Время текло вокруг, размывая лица Киоми и других служанок, включая и выжившую Надиру, сейчас ухаживающую за дварфом. Гуррун держался дольше других, до последнего оставаясь старым и бородатым, но вот ветры времени раздули и его фигуру, будто сложенную из песка на берегу Отца-Океана. Лаитан уже не слышала звуков в ущелье, она слушала голоса прошлого, заметив, как Морстен, переборовший даже срок жизни Гурруна, пусть и ненамного, тоже стирается, становясь сначала моложе, а затем и рассыпаясь песчинками под ноги.

– Ты хочешь заставить их жить в темноте, в невежестве!
– кричал кто-то, стирая с лица кровь, текущую из сломанного носа. Одетый в просторные засаленные одежды, представлявшие ранее что-то другое, нежели балахон звездочёта, человек с лысиной на голове и со стёклами в жёсткой форме на глазах, высморкался и оттёр пальцы о свои одежды.

– Люди есть люди, - послышался глубокий бас того, с кем спорил звездочёт. Лаитан смотрела будто бы из-за спины собеседника этого человека, не видя себя и своих одежд. Только голые ноги с бронзовой кожей и перевитые жгутиками лёгких сандалий напоминали ей Империю и её жителей. Хотя Лаитан никогда не видела в ней мужчин, способных сравниться в силе и мастерстве с жрицами и Мастерами.

–

Они забудут точные расчёты, они потеряют карты звёздного неба, они сократят каждое слово до слогов и звуков, придумают свой пантеон и будут возносить молитвы воде и огню вернее, чем учиться пользоваться простейшими формулами. Да, им придётся подчинить себе ветра и земли, терраформированием должен кто-то заниматься, и это останется в памяти хотя бы, как магия. Но ты предлагаешь дать тем, кому суждено через несколько поколений опуститься на колени и начать земледельничать... что? Лоции? Карты родного мира? Рассказать им о нейтронных звёздах? О навигации в сверхскоростных течениях гравитационного поля? Ты старый придурок...

– Они должны знать, что их ждёт!
– упрямо возразил звездочёт.

– Они будут знать, - сказал его собеседник.
– Не для того ли мы начали все это, чтобы они не знали? Когда придёт время, они придут домой. Все, включая и те расы, что уцелеют на этой земле.

– И что они будут делать, когда придут?
– горько спросил лысый мужчина, все еще промокая кровь с лица и под носом.
– Плясать ритуальные танцы вокруг навигационного оборудования? Разводить костры в рубке?

– Это вряд ли.

– Я ухожу. И со мной уходят те, кто должен сохранить великие знания для тех, кто придёт потом.

– А ты думаешь, твой новый народ-хранитель не исказит правды?
– засмеялся тот, кем сейчас была Лаитан. - Думаешь, тебе удастся просчитать все поколения, среди которых не затаится предатель, властолюбец, гордец или трус?

– Что ты хочешь этим сказать, капитан?

– Только то, что ты и твои дети, возможно, однажды будут ненавидеть моих детей, убивая их и истребляя. Хотя для всех остальных, безусловно, вы окажетесь несправедливо обвинёнными, а мы - изгнавшими вас прочь имперцами.

– Этого не будет!

– Будет все то, что только может быть.

– Складывайте свои легенды и басни, люди с золотыми глазами. А я и мои соратники пронесём правду через тысячи лет!

Лаитан очнулась, придержавшись за каменную осыпь, на которую её кто-то усадил, пока она была в трансе. Потом женщина подняла голову и посмотрела вверх.

– Мы должны попасть вверх, - сказала Медноликая, - если мы не придём сами, нас никто не выпустит отсюда живыми. Не горы, так те, кто носит мягкие сапоги.

Киоми и Надира переглянулись, временно оказавшись на одной стороне, размышляя о том, не двинулась ли умом их госпожа.

– Пойдём, - Семь Стрел положил руку на плечо Ветрису, и тот с удивлением почувствовал, как путы на запястьях исчезли, словно их и не было.
– Пятеро решили, что ты можешь им помочь. И твоё ненужное геройство, хоть и оценённое по достоинству, станет окончательно ненужным.

– Я рад оказать посильную помощь в благодарность за спасение, - проговорил Коэн, растирая запястья.
– Но в чем?

Провожатый повернулся и, не говоря ни слова, направился к проёму в скале, выводящему прочь из зала. Ветрис выругался на наречии Долины, и двинулся за ним, радуясь, что в этот раз передвигается без мешка. Молчаливость и загадочность горных жителей начинали его выводить из себя, но сорваться - значило, подвести всех своих безымянных и долинцев. "Почти так же с кочевниками, спаси Луна, - вспомнил встречи со степняками Ветрис.
– один шаг в сторону от ритуала - и вспарывание живота покажется желанной пыткой".